Моя дорогая Роза - Ровена Коулман

В ответ Роза была вознаграждена самой ослепительной улыбкой, на которую нельзя было отреагировать иначе, как улыбнуться самой.

– Но вы даете мне слово, что идея предложить мне помощь родилась не в голове вашей матушки? Не хотелось бы обнаружить, что вы работаете под прикрытием, как самый настоящий шпион.

– Быстро же вы разобрались в моей матери! – весело хохотнул Тед. – Пять минут, и готов словесный портрет. – Он выскочил из грузовика и, обойдя кабинку спереди, распахнул вторую дверцу, после чего подал Розе руку, помог ей взобраться на высокую подножку и сесть на пассажирское место рядом с водителем. – Хотя если вы пообщаетесь с ней подольше и узнаете ее получше, то, уверяю вас, вы тоже поймете, что она не так уж плоха, как кажется. Мама из тех, кто громко лает, но не кусается. Да, любит пошуметь, это правда! Но правда и то, что она всегда готова прийти на помощь другим. Наверное, эта вечная тяга помогать людям у меня от нее.

– Зачем бармену такой большой грузовик? – перевела разговор на другое Роза, наблюдая за тем, как парень лихо запрыгнул в кабинку и уселся рядом с ней. Ее тронуло его нежное отношение к матери: Тед говорил о ней открыто, но с такой любовью, и это было здорово.

– А это не машина бармена! – самодовольно усмехнулся Тед. – Это машина рок-звезды.

На какое-то время Роза отключилась от жизнерадостной болтовни Теда и перестала его слушать. Тем более что он говорил главным образом о себе. Они миновали деревню и покатили по дороге, ведущей в горы. Роза приехала в Милтуэйт глубокой ночью, весь вчерашний день провела, не выбираясь за пределы деревни, а потому открывшиеся взору пейзажи поразили ее величием. Даже в такой пасмурный, но теплый день, какой выдался сегодня, когда небо было затянуто серыми облаками, а воздух давил влажной тяжестью, живописные красоты Озерного края с взметнувшимися ввысь вершинами гор и широкими долинами внизу не могли не восхищать. Здешние пейзажи разительно отличались от тех, к которым она привыкла, живя в Кенте с его умеренным климатом и полным отсутствием перепадов во всем. Открытые ровные пространства, постепенно сползающие к морю. Здесь же все было другим. Первозданная дикость природы завораживала. Такое впечатление, будто какой-то разъяренный циклоп недавно пронесся по этим землям в поисках некой очень важной для него вещи, которую он потерял: все разворотил вокруг, оставив после себя груды щебня, огромных валунов и устремленных к небу скал, по которым стремительно неслись вниз пенящиеся, бурлящие потоки воды. На пути к дому отца озер не было, но все равно Роза была впечатлена увиденным. Она молча созерцала пейзажи, проносящиеся мимо, размышляя о том, что понимает отца, который решил обосноваться в этих местах. Дикая первозданность здешней природы, ее холодная величественная красота как нельзя лучше соответствовали его упрямому характеру.

Тед свернул с дороги и въехал в широкий немощеный двор с чавкающей под ногами грязью. В дальнем углу двора темнел огромный амбар. Дверь в него была раскрыта и подперта снаружи палкой. Слева, примостившись на самом выступе скалы, стоял небольшой домик, сложенный из камня «на сухую», то есть без всякого цементирующего раствора. Со стороны дом казался заброшенным и пустым. А прямо за ним виднелся старый сад, такой же неухоженный, как все остальное в этой неряшливой, убогой усадьбе, вполне оправдывающей свое название «Грозовой дом».

Роза молча вылезла из грузовика, не взглянув на Теда. Все ее внимание было приковано к дому, вжавшемуся в землю, словно приготовившаяся к прыжку лягушка. Его темный силуэт четко проступал на фоне затянутого облаками грозового неба. Он был похож на форпост, грозно предупреждающий случайных путников о своеволии и необузданности здешней погоды. Да, пожалуй, именно в таком жилище и мог обитать ее отец, подумала Роза. Хотя что она о нем знает, чтобы судить о его вкусах и пристрастиях? Чувство неловкости не покидало ее. Вот она стоит на ступеньках крыльца отцовского дома и почти готова к встрече с человеком, которого не видела столько лет. Как странно! Неужели ее отец, высоченный крепкий мужчина, может ютиться в таком крохотном коттедже? И тем не менее он здесь и даже не подозревает, кто к нему приехал. Сейчас она переступит порог, и после этого жизнь ее отца станет другой, лучше ли, хуже ли, но она уже не будет прежней.

Смелее! Стучи в дверь! – приказала себе мысленно Роза. – И не смей принимать его «нет» в качестве устраивающего тебя ответа. Он твой отец. Отец! Не забывай об этом. Впрочем, вполне возможно, он с радостью распахнет тебе навстречу руки, и тогда все действительно будет хорошо.

Дверного звонка не было, и Роза принялась барабанить кулаком в дверь. Подождала несколько минут, никакого ответа, и снова начала стучать. Между тем пошел дождь. Струи падали на нее, казалось, горизонтально, а сильный порывистый ветер превращал их в острые иглы, которые больно вонзались в лицо. Роза сделала глубокий вдох, словно пытаясь согреть себя изнутри, оглянулась на Теда – тот молча наблюдал за ней из кабинки грузовика. Неужели ничего не вышло? Неужели придется возвращаться домой ни с чем? Ни радостного воссоединения отца и дочери, ни всплеска былых родственных чувств?.. Но должно же что-то произойти! Она точно знала – должно. Тем более сейчас, когда Ричард вот-вот примчится за ней, вопьется в нее железной хваткой и потащит назад, в прежнюю жизнь – или… Или не потащит и будет что-то другое? Но что? В любом случае она не может сидеть сложа руки и бесцельно ждать, когда муж свалится ей на голову. И она заколотила в дверь с удвоенной силой, будто за этой дверью ее ждало спасение.

В доме было по-прежнему тихо. Что ж… Видимо, она обманулась, приняла желаемое за действительное. А действительность состояла в том, что здесь ее никто не ждал, и Роза приготовилась сойти с крыльца. Ветхий козырек немного защищал от дождя, но смысла и дальше топтаться перед закрытой дверью не было. Она повернулась и сделала шаг вперед, но в этот момент дверь слегка приотворилась, в образовавшуюся щель хлынул узкий прямоугольник электрического света и пробил плотную завесу дождя.

– Какого черта ломиться в запертую дверь? – услышала она за спиной грубый мужской голос.

Она выпрямилась и круто развернулась, вскинув подбородок и приготовившись посмотреть хозяину дома в глаза. В этом седом взлохмаченном старике трудно, почти невозможно было признать ее прежнего отца. Но в том, что это был ее отец, Роза не усомнилась ни на секунду. Конечно, он сильно постарел. Стал меньше, как-то весь съежился и поник. Куда подевались те жизненные силы, что били в нем ключом в молодые годы? Куда исчезли стать и мощь красивого темноволосого мужчины, каким запомнился ей отец по детским впечатлениям? Перед ней стоял дряхлый старик, маленький, сморщенный, согбенный и худой до прозрачности. Какой-то усохший. Лицо изборождено морщинами. Разве что длинные волосы – теперь седые – по-прежнему ниспадали на воротник. Наверное, Роза разглядывала отца до неприличия долго, не в силах оторваться от родного лица, которое когда-то она так любила. И вдруг она поняла, что и отец рассматривает ее – не менее пристально, очень внимательно, и она опустила голову, словно хотела спрятать лицо, не желая, чтобы в нем обнаружились неумолимые следы времени. Глупость, конечно! Дурацкий женский инстинкт. Какие следы, если в последний раз отец видел ее еще ребенком?

– Вы вторглись в частные владения, – глуховато проговорил человек, открывший ей дверь, ее отец, но в его голосе теперь не было ни досады, ни раздражения. Скорее, затаенное потрясение от неожиданной встречи.

– Ты меня узнал? – спросила она, все еще пытаясь отыскать в лице хозяина дома черты того человека, который одарил ее когда-то прощальным поцелуем в лоб, а потом ушел. Навсегда. – Я – Роза, твоя дочь.

Не сводя с нее глаз, Джон Джейкобз приоткрыл дверь чуть пошире. Что он пытался разглядеть в тусклом свете? Дождь усилился, струи воды хлестали сверху сквозь щели в прохудившемся козырьке. Лицо старика было сосредоточенно хмурым, но больше никаких эмоций на нем не проступало, и Роза вдруг ужаснулась: да помнит ли вообще этот старик, что у него когда-то была дочь?

– Конечно, узнал! – ответил он ей, нарушив молчание, и голос его звучал подозрительно ровно, безжизненно.

– Привет, папа! – проговорила она, словно они расстались совсем недавно. – Вот ты где… Вот я тебя и нашла!

Как-то нелепо прозвучали ее слова. Можно подумать, что они с отцом все это время играли в прятки: он прятался, а она искала. Но других слов у Розы не нашлось. Отец плотно поджал губы, все еще продолжая разглядывать дочь, стоя в растворе полуоткрытой двери. И Роза поняла, что сейчас он решает для себя непростой вопрос: впускать ее в дом или нет.

Но вот решение, кажется, принято. Джон Джейкобз делает шаг в сторону и широко распахивает перед нею дверь, пропуская ее вперед. Она бросает через плечо мимолетный взгляд на грузовик Теда и переступает порог дома.