Жизель (сборник) - Джон Уиндем

А Эсмеральду я снова поставил на работу, и она срывала бешеные аплодисменты. В течение десяти месяцев она была лучшей актрисой, которую я в своей жизни видел. А однажды умерла. Умерла прямо в седле своего трехколесного велосипеда, как настоящий артист. Это была большая потеря для представления. Таких я с тех пор больше не встречал, и думаю, что Молли горевала не меньше меня.

Но когда Молли сделала мне подарок на нашу первую годовщину, что-то такое у нее в глазах промелькнуло. Мне на секунду показалось, что она смеется, хотя ничего смешного не было.

А подарок был красивый. Булавка, какие тогда носили, из чистого, настоящего золота. Головка из овального куска стекла, а внутри стекла – Эсмеральда…

Рада с собой познакомиться

Перед витриной, зажатой в простенке между кондитерской и парикмахерской, Фрэнсис остановилась. Ничего нового в витрине не было. Фрэнсис сотни раз проходила мимо, сама того не замечая, но до сегодняшнего дня ничто не привлекало ее взгляда, может быть, потому, что раньше рядом с витриной не было открытой двери. А вообще у Фрэнсис не было резона останавливаться. Ее будущее, по крайней мере в основном, было, как и у всякой женщины, очень точно расписано.

Тем более что приклеенный за стеклом листок не говорил прямо о будущем. Там предлагались Определение Характера, Научная Теория Ладони, Психологический Прогноз, Семантико-Социологические Расчеты и прочие достойные предметы, находящиеся вне как Искусства Колдовства, так и интересов полиции, но идея будущего как-то читалась между строк. Сейчас, впервые, Фрэнсис почувствовала, что это ее интересует – поскольку не каждый день отсылаешь обратно обручальное кольцо и остаешься без будущего.

Как бы там ни было, мелькнула не очень приятная мысль, какое-то будущее ей все же предстоит…

Она прочла об Овладении Судьбой, Развитии Личности, Раскрытии Возможностей, снабженных длинным списком свидетельств тех счастливцев, которые почерпнули из дружеских советов сеньоры Розы разрешение трудностей, ценное руководство, духовное укрепление и способность противостоять миру.

Как– то особенно сердце Фрэнсис отозвалось на слово «руководство». Трудно, конечно, себе представить, как это Фрэнсис пойдет к совершенно незнакомой женщине и получит от нее план, тщательно разработанный план своей дальнейшей жизни, но мир так изменился с тех пор, как она передала в почтовое окошко маленькую заказную бандероль, и в этом мире у нее, Фрэнсис, никаких планов не было, а если так -то вдруг какой-то мудрый советчик поможет ей найти какую-то путеводную нить…

Она повернулась, поглядела направо и налево по улице с видом человека, который всего лишь любуется свежестью летнего дня. И, не увидев никого знакомых, вошла в дверь и стала подниматься по грязной крутой лестнице.

– Замужество, понимаю, – произнесла сеньора Роза, чуть заметно икнув. – Замужество! Вот всем им только одно и подавай. Все хотят знать, как он выглядит! Им не надо знать, будет он их бить, или бросит, или просто убьет. Просто – как он выглядит, чтобы знать, на кого набрасывать лассо.

Она глотнула из стакана возле своего локтя и пошла дальше:

– Насчет детей то же самое. Им все равно, кем те вырастут – хоть гангстерами, хоть кинозвездами, а вот только возьми да и скажи, сколько их будет. Ни оригинальности. Ни воображения. Прямо как овцы – только каждой подавай своего барана.

Сеньора Роза снова икнула, на этот раз явственнее.

Фрэнсис начала отступление.

– Если так, то я, наверное…

– Не надо. Сядь, – сказала сеньора. Фрэнсис заколебалась, и сеньора повторила негромко, но твердо: – Сядь!

Вопреки своему намерению и довольно неприглядному виду стула Фрэнсис села.

Глядя на гадалку через столик, на котором стояли лампа и магический кристалл, Фрэнсис понимала, какого она сваляла дурака, что пришла сюда. Эта сеньора с ее смуглой кожей, мерцающими черными глазами и ослепительно ненатуральными рыжими волосами как-то мало подходила на роль симпатичного и мудрого консультанта: чуть навеселе, мантилья прихвачена высоким гребнем справа, слева над ухом болтается искусственная роза, тяжелые веки прищурены от сигаретного дыма, придавая старухе еще более отталкивающий вид. Конечно, следовало повернуться и уйти, но Фрэнсис сразу не хватило решительности, и она -все. никак не могла собраться это сделать.

– Я торгую честно. Мое правило: клиент за свои деньги имеет настоящий товар. И никто не скажет, чтобы я его нарушила! – торжественно объявила сеньора. – Деньги вперед, и настоящий товар. Может, за особые услуги я и беру чуть больше, но уж товар ты получишь без подделки.

Она зажгла маленькую лампу с плотным розовым абажуром рядом с кристаллом, неуверенно прошла по комнате, задернула тяжелые шторы и вернулась к столу.

– В полумраке, – пояснила она, – проще сосредоточиться.

Она ткнула окурок в пепельницу, допила свой стакан, сдвинула головной гребень поближе к середине и приготовилась к работе.

– Сейчас найдет, – сказала она, прислушиваясь к своим ощущениям. – Иногда находит, иногда нет. Заранее не скажешь. Сейчас, чувствую, найдет. Сказать чего от фонаря на глаз – пожалуйста! Только я так не делаю, хотя запросто могу. Но не делаю. Ты чего-нибудь особого хочешь, или только как все – муж, дети?

Полумрак изменил облик сеньоры. Рыжие волосы стали темнее, черты лица обострились, отблески заиграли на длинных серьгах, качавшихся, как колокола, и черные глаза замерцали ярче.

– Э-э… нет, – промямлила Фрэнсис. – Я, честно говоря, передумала. С вашего разрешения…

– Чушь! – отрезала сеньора. – Сегодня на меня находит, а когда ты явишься через пару дней, может и не найти. Начнем с твоего будущего мужа.

– Не надо. Я не… – залепетала Фрэнсис.

– Чушь! – повторила сеньора. – Вам всем только одно и надо, и сиди тихо. Концентрируюсь.

Она подалась вперед, затенив кристалл рукой от прямого света, и стала в него вглядываться. Фрэнсис смотрела на гадалку, ощущая какую-то неуютность. Ничего не происходило, только постепенно стихали качания серег в ушах сеньоры.

– Ха! – произнесла сеньора так неожиданно, что Фрэнсис подпрыгнула. – Симпатичный парень.

У Фрэнсис было смутное ощущение, что такие слова, Даже полностью фальшивые, надо было бы произносить в более убедительном тоне и в другой форме, но сеньора продолжала:

– Красивый галстук. Темно-синий с темно-золотым, и посередине красная строчка.

Фрэнсис тихо сидела, а сеньора, наклонившись к шару и всматриваясь, говорила:

– На пару дюймов выше тебя. Примерно пять футов десять дюймов. Волосы светлые, ровные. Красивый рот. Хороший подбородок. Нос прямой. Глаза темно-серые, чуть с голубыми искрами. Над левой бровью полукруглый шрам, старый. Он…