Условие Эвелин - Бетти Райт

Она взяла на себя серьезное обязательство. Согласилась выйти замуж за этого человека. Пусть только на год, но все же… Им придется произносить клятвы…

«Клянусь принадлежать ему душой и телом, в болезни и здравии, горе и радости…» — словно звучало в вечернем воздухе.

Они произнесут эти клятвы формально, скрестив пальцы…

Но почему?

Джек не любит Сибил. Эта мысль набатом гудела в ее голове, и просто удивительно, что она не произнесла этого вслух. Однако на ее лице все же отразилось глубокое смущение.

Джек никого не любит, сказала себе Вики. После предательства Кэтрин он страшится каких-либо привязанностей. Он хочет жениться по расчету. Сначала на год — на ней. А потом на Сибил — на всю жизнь.

Так не должно быть! — мысленно возмутилась Вики. Этот человек заслуживает настоящей, беззаветной любви… Такой любви, которую она уже начинала испытывать к своему котенку. Такой, какую могла бы испытывать к Джеку. Или… уже испытывала.

Такого с ней никогда не случалось, но она сразу же узнала это чувство. Казалось, ее сердце больше не принадлежит ей. Нравится ей это или нет, разумно это или неразумно, но она чувствовала, что по уши влюбилась в Джека Эскома.

Теперь Вики не сомневалась, что, произнося брачные клятвы, не будет лгать. Ей отчаянно хотелось, чтобы они были произнесены от всего сердца — и навсегда.

Если ей хочется именно этого… В ней проснулась прежняя Вики. Вики, которая готова была сражаться ради счастья и безопасности своих братьев. Вики, которая знала: единственный способ получить желаемое — это защищать то, чем обладаешь, и бороться за большее.

Что ж, может быть, у нее не так много шансов победить в этой борьбе, но она уже знала, с чего начать.

— Думаю, не стоит заказывать свадебное платье, — сказала Вики, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, и следя при этом за выражением лица Джека.

Он нахмурился, явно сбитый с толку.

— Почему? — Он немного помолчал, и в его взгляде отразилась горечь. — Ты ведь не собираешься пойти на попятный, а? — Проклятье, если она сейчас отступится!.. — Ты ведь выйдешь за меня замуж?

— Ну скажи, что ты такого сделал за последние два часа, чтобы заставить меня передумать? — поддразнила его Вики. — Ты был примерным женихом.

Дрожь, охватившая было Джека, утихла. Немного.

— Гмм… спасибо.

— Даже и не надейся на это. — Ее улыбка поблекла. — Я… Просто я подумала о предложении твоей матери. — Вики прикусила губу, не решаясь продолжать, но она уже дала себе обещание и не собиралась от него отступать. Она начала играть всерьез, и — догадывался ли об этом Джек или нет, — но его драгоценной свободе грозила смертельная опасность.

Однако ничего такого Вики вслух не сказала. Следовало быть практичной и рассудительной. Каковыми должны быть и все ее планы.

— Я устала тратить твои деньги и устала ходить по магазинам, — заявила она. — Поэтому в конце концов решила надеть свадебное платье твоей бабушки.

— Но… — Джек нахмурился, — я думал, ты отказываешься по идейным соображениям. Ты говорила, что это платье должна надеть моя законная жена.

— Сибил надевать его не захочет, а, по твоим же словам, в течение ближайшего года я буду твоей законной женой, — заметила она. — И всех последующих тоже, пообещала себе Вики. Если получится.

Этой ночью Вики без сна лежала в постели и думала: «Что же мне делать?»

Рядом мертвым сном спал Монблан. Возможно, впервые в жизни он наелся досыта, его раны благодаря лекарствам не болели, маленькое тельце уютно свернулось на мягких подушках, и ему, наверное, казалось, что он в кошачьем раю.

Проведя пальцами по бинтам и коснувшись мокрого холодного носа, Вики решила, что находится там же. Но не в кошачьем раю, а в своем собственном.

— Он так много дает мне, — сообщила она спящему Монблану и почувствовала легкий укол совести. — Предлагает целый год прожить в мечте. И он дал мне тебя. Это ужасно — требовать от него большего.

Но именно это Вики и собиралась сделать. Потому что за последние несколько дней случилось нечто странное — она перестала узнавать себя.

— Я влюбилась, — прошептала Вики. — Помоги мне, Монблан, я влюбилась в этого мужчину. Что мне теперь делать?

Бороться?

— Я только попробую, — сказала она в пустоту темной комнаты. — Буду принимать этот брак таким, каков он есть, но произнесу клятвы искренне и всерьез. А затем постараюсь сотворить маленькое чудо — попытаюсь превратиться из официальной Виктории в Вики, которую он сможет полюбить.

И я надену платье его матери? — спросила она себя.

В ней словно спорили два человека. Один утверждал, что это неправильно. Другой намекал, что если она не попробует, то все кончится тем, что Сибил получит своего Джека. Вернее, ее Джека, потому что Джек нужен ей больше, чем Сибил.

Но какие у нее основания думать, что она сумеет завоевать его сердце? Увы, совсем никаких. — Совсем никаких, — повторила Вики в тишине. — Но ведь я только попытаюсь!

Она включила настольную лампу и, вскочив с кровати, устремилась к сверткам с сегодняшними покупками. В мгновение ока Вики сбросила с себя старую целомудренную пижаму и встала перед зеркалом уже в одном из последних приобретений — белой ночной рубашке из чистого шелка. По краю низкого выреза, бесстыдно обнажающего грудь, шла белоснежная вышивка с крошечными розовыми бутонами. Ничего изысканнее она в жизни не видела.

— Я не могу это носить, — сказала Вики своему отражению. — Я купила это для прачки.

Ее волосы рассыпались по плечам, лицо порозовело от смущения… Женщина, смотревшая на нее из зеркала, была…

— Нет, я не стану пускать пыль в глаза прачке, — заявила Вики Монблану и скорчила гримасу своему отражению. — В этом я выгляжу почти красавицей…

Красивее, чем Сибил? Вики нахмурилась.

— Неважно, насколько красива Сибил. Она все равно не любит его. А я люблю!

Джек спал за стеной. Это был семейный номер, и их комнаты соединяла дверь. Ей достаточно только повернуть ключ со своей стороны, а Джеку — со своей…

Будь я немного нахальнее, я бы постучала, вдруг подумала Вики и, вздрогнув, быстро сделала шаг назад, когда поняла, до чего довели ее собственные мысли.

— Виктория Линкольн, ты сошла с ума! — сказала она вслух и тут же подумала: а как же ее попытка? — Ну уж нет! — Она сбросила ночную рубашку и потянулась за пижамой. — Я не соблазнительница.

А кто же тогда она?

По уши влюбленная женщина… Это все, что у нее есть. И если этого недостаточно…

Ночная рубашка, словно насмешка, лежала на полу.