Особый отдел - Николай Чадович

– Вы, милочка, состоите в звании лейтенанта, до сих пор не замужем, хотя всё время думаете о своем будущем ребёночке. Ничего не бойтесь. Роды пройдут вполне благополучно.

– И когда же это случится? – Людочка пренебрежительно прищурилась.

– Это уже будет зависеть от вас самой. Но, думаю, не позже чем через пару лет. А сейчас не стоит забивать себе голову всякой ерундой.

Насмешки, кое у кого уже заготовленные, так и не сорвались с языка. Цимбаларь крестом сложил руки – я тут, дескать, ни при чем.

Из кухни, что-то торопливо дожёвывая, показался Кондаков. Он заискивающе поинтересовался:

– Так это… Насчёт операции. Вы полагаете, что она пройдет успешно?

– Конечно. Случай-то пустяковый. Нынче это делается без помощи ножа, одним эндоскопом.

– Ну ладно, – вмешался Цимбаларь. – Пошутили и хватит. А ты что, на самом деле людей насквозь видишь?

– Можно сказать и так, но это уже совсем другой разговор, – сатанинская невеста еле заметно улыбнулась. – А на сей раз я действительно пошутила. Иногда обычная наблюдательность вполне заменяет ясновидение. Наблюдательность да ещё эта ваша… как её…

– Дедукция, – подсказал Цимбаларь.

– Вот именно… То, что все вы офицеры, и дураку понятно. Сержанта, а тем более вольнонаёмного, на столь рискованное дело не пошлют. С первого взгляда ясно, что папаше перевалило за шестьдесят. А по вашим ментовским законам в таком возрасте могут продолжать службу только старшие чины от подполковников и выше. Но я почему-то уверена, что полковник или генерал сюда бы не сунулся. Что касается его холостяцкого положения, то это заметно невооружённым взглядом. Ни одна уважающая себя жена не позволила бы мужу ходить в таких обтрёпанных брюках.

– Я ему уже и сам про это намекал, – прервал девушку Цимбаларь. – Зато про болезнь мы слышим впервые. Ты-то как догадалась?

– А ты задайся вопросом, почему пожилой человек с давно устоявшимися привычками вдруг бросает курить? Только из-за проблем со здоровьем. Когда я вошла, папаша глотал на кухне соду. Скорее всего, это язва желудка. О том же говорит и цвет лица. Сначала, правда, я подумала о раке, но с таким диагнозом на службе не держат.

– Ну с этим, положим, ясно. А почему ты заговорила об операции?

– Всем известно, что вас регулярно гоняют на медосмотр. В создавшейся ситуации врачи были просто обязаны предложить папаше хирургическое вмешательство. Разве не так?

– Так, – подтвердил Кондаков. – Молодчина. Ловко ты нас провела.

– Но с операцией не тяните… Теперь относительно девушки. – Валя-Эргида перевела взгляд на Людочку. – Её звание и семейное положение может угадать каждый, было бы желание. В такие годы выше лейтенанта не выслужишься, а на пальчике нет обручального колечка. При этом она постоянно поглаживает живот, как это делают женщины, находящиеся на сносях. Но с другой стороны, внешние признаки беременности отсутствуют, да и само нахождение здесь будущей матери исключается. Причина такого поведения, скорее всего, заключается в мнительности. Это бывает с девушками, у которых отсутствует регулярная половая жизнь.

– А у вас, как я полагаю, с половой жизнью всё в порядке, – с вызовом ответила Людочка.

– Не жалуюсь.

– Простите за досужий вопрос, – в разговор вновь вмешался Кондаков. – Если я правильно понял, методика вашего гадания заключается исключительно в наблюдательности и рассудительности?

– Нет, вы поняли неправильно, – игривое настроение Вали-Эргиды внезапно улетучилось. – Упомянутые вами качества лишь дополняют дар ясновидения, которым я владею.

– А почему так нерадостно? – удивился Цимбаларь.

– Да потому, что ясновидение – это не ложка, которой можно безнаказанно черпать из котла жизненных благ, а обоюдоострый нож. Я играю им с большим или меньшим успехом, но всегда с огромным риском для себя. Очень скоро вы убедитесь в этом сами, – она обвела присутствующих странным, невидящим взглядом. – Предугадываю с вашей стороны законный вопрос: а чем ты докажешь свои уникальные способности? Увы, сейчас я не могу этого сделать по многим причинам, в том числе и этическим. Нельзя гадать самому себе, нельзя гадать родственникам, нельзя гадать ближайшим друзьям.

– А разве мы уже сдружились? – усомнилась Людочка.

– Нет, и такое вряд ли когда случится. Но сейчас мы связаны общим делом, непредсказуемым и опасным. Что будет, если я вдруг нагадаю кому-нибудь из вас скорую смерть?

Вопрос этот повис в воздухе, словно шаровая молния, которая одновременно и притягивает, и страшит.

– То-то и оно! – горько усмехнулась Валя-Эргида. – Поэтому не будем зря испытывать судьбу. Слово гадалки – это ещё не приговор, а лишь один из вариантов возможного развития событий. Его можно предупредить, но где гарантия того, что это не обернётся новой бедой?

Треск дверного звонка заставил всех вздрогнуть.

Цимбаларь метнулся за ширму, Людочка поспешила на кухню, Валя-Эргида заняла место за рабочим столом, заваленным разнообразными атрибутами её сомнительного ремесла, а Кондаков, расправив несуществующую бороду, широко распахнул дверь.

– Добро пожаловать!

Глава 5

Западня для бешеной собаки

За дверью стояла давешняя старушка. К груди она прижимала клеёнчатую сумку, из которой раздавалось злобное мяуканье.

– Ещё раз здравствуйте, – сказала старушка, подозрительно заглядывая внутрь квартиры. – Это опять я. Обегала все окрестности, а помощи так и не дождалась. Вся надежда на вас… Как там твоя хозяйка? Вышла из астрала?

– Давно вышла, – сдержанно ответил Кондаков. – Да только она людей пользует, а не скотину.

– Сам ты скотина! – Оказывается, старушка была благообразной только с виду. – У моей Дианки медалей больше, чем у всей твоей родни!

Кондаков хотел было гордо заявить, что в его родне числятся два академика и один маршал, да и сам он не лыком шит, но этому помешал властный голос Вали-Эргиды, раздавшийся из гостиной:

– Старче, пропусти посетительницу! Я помогаю всем божьим тварям, оказавшимся в беде.

Назад старушка вышла буквально через пять минут, причём с умильной улыбочкой на лице.

– Оказывается, никакой порчи на моей Дианке нет, – охотно объяснила она Кондакову. – Просто кошечка подхватила глистов. Вот они её и мучают. Побегу в ветеринарную аптеку!

– И себе лекарства попроси, – вдогонку ей посоветовал Кондаков. – Только не от кошачьих глистов, а от бычьих.

– Лиха беда начало, – промолвил за ширмой Цимбаларь.

И оказался прав.

Посетители пошли косяком, правда, каждый второй или третий представлял собой официальное лицо – налоговый инспектор, санитарный врач, агент госстраха, строительно-архитектурный надзор, экологическая служба, пожарный.

Хорошо ещё, что все документы, относящиеся к лицензированию подобного рода деятельности – как подлинные, так и липовые, – находились в полном ажуре. Тем не менее каждый народный слуга унёс в клюве от трёх до десяти тысяч рублей, а некоторым к тому же пришлось ещё бесплатно погадать. Убыточная получалась коммерция!

Основную массу клиентов, явившихся к дипломированной чародейке по собственной надобности, составляли женщины, хоть и разного возраста, но сплошь одинокие, что позволяло им надеяться на скидку.

Валя-Эргида обращалась с ними так ловко и деликатно, что все без исключения – и брошенная мужем жена, и оставшаяся без работы учительница, и страдающая от мужской невнимательности домохозяйка, и секретарша, которой, наоборот, опостылели постоянные домогательства сослуживцев, и бабушка, желающая отыскать пропавшего без вести внука, и больная СПИДом проститутка – уходили от неё с просветлёнными лицами.

По всему выходило, что всяческие колдуны и гадалки заменили в нашей стране последователей Фрейда и Юнга – психоаналитиков, так и не прижившихся на неблагодарной российской почве, в равной мере отравленной бациллами антисемитизма, косности и легковерия.

Сидевший за ширмой Цимбаларь не переставал удивляться той лёгкости, с которой эта в общем-то ничем не примечательная на вид девица меняла свои многочисленные личины. Ведь за какой-то совершенно ничтожный промежуток времени он знал её и грозной жрицей сатанинской секты, и непритязательной продавщицей секс-шопа, и шаловливой гостьей, с удовольствием разыгрывающей хозяев, и мудрой волшебницей, посвящённой во все тайны бытия.

С такой особой нужно было держаться настороже. Не в пример отморозку Стелькину, внутренний потенциал у неё был – ого-го! Причём эта дарованная свыше энергия с одинаковой лёгкостью могла употребляться как в созидательных, так и в деструктивных целях.

Во время обеда, не сказать, чтобы скудного, но какого-то малосъедобного (Людочка была явно не в ладах с кулинарией), Валя-Эргида быстренько перелистала бумаги, предоставленные ей Цимбаларем, а карточку однорукого бандита Гобашвили даже подержала между ладоней.