Магия южной ночи - Элизабет Тернер

Тяжело вздохнув, Рид повернулся и вошел в дом.

Трудолюбивые, как рой пчел, слуги в Бель-Терр занимались приготовлениями к приему. Участвовали все, кроме Кристины. Не позволив ей помогать, Этьен нашел еще один способ унизить жену. Как и большинство молодых женщин ее положения, Кристину с самого детства учили управлять большим имением. Отказываясь от ее помощи, Этьен принижал ее способности, выставлял ее несмелой, несведущей. Бесполезной.

Кристина нервничала от этого вынужденного безделья и, конечно, испытала огромное облегчение, когда однажды утром после завтрака Гера привела в ее комнату гостью.

– Посетительница, мадам, – сказала она и вышла, предоставив хозяйке и гостье с явным любопытством рассматривать друг друга.

– Я – Симона Дюваль.

– Бонжур, мадам.

Кристина была очарована этой женщиной, соединившей в себе две различные расы. Точеная фигура, экзотическая внешность, кожа цвета меда и янтарные глаза – Симоне Дюваль могло быть и тридцать, и пятьдесят лет.

– Посыльный господина Делакруа передал мне, что вам требуется бальное платье, – деловым тоном пояснила женщина.

Кристина смотрела, как она доставала из большой плетеной корзины и раскладывала по кровати различные вещи. Вначале появилась толстая пачка образцов ткани всех цветов радуги, потом жестяная коробка с булавками и альбом с рисунками модных фасонов. Затем Симона повесила на шею мерную ленту и деловито взглянула на девушку.

– Если я должна сшить для вас вечерний туалет, мадам, то вам придется раздеться.

Кристина послушно отправилась за ширму и начала снимать платье. Симона быстро потеряла терпение.

– Давайте, мадам, поспешим. Предстоит сделать очень много.

Девушка вышла в одном белье.

– Мой муж не предупредил меня о вашем визите.

– Может, господин Делакруа хотел сделать вам сюрприз. – Симона пригладила шиньон. – Теперь подойдите к окну, чтобы я как следует видела вас.

Кристина подошла к окну и поворачивалась то так, то эдак, недовольно хмурясь от постоянного потока команд портнихи. Симона, прищурившись, изучала свою клиентку.

– Да, – удовлетворенно кивнула она, – очень хорошо. С вашими темными волосами и нежной кожей вам подойдут многие цвета. А с вашей фигурой...

Следующие полчаса Кристина ощущала себя манекеном. Симона тщательно обмеряла девушку, занося все цифры в маленькую записную книжку. Наконец она сказала:

– В мою мастерскую только что доставили новые образцы шелка. Там есть один особенный, я его отложила. Вам он подойдет идеально.

Вспомнив унизительные замечания мужа по поводу ее бедного гардероба, Кристина решилась задать вопрос: – Месье Делакруа заказал только одно платье?

– Да, мадам. Одно-единственное. – Симона свернула мерную ленту в аккуратный шарик. – Господин сказал, что вы должны быть одеты лучше всех на балу. Только самое лучшее для его жены.

Кристине показалось странным, что ее муж вел разговор только об одном платье. Его пренебрежительные комментарии по поводу скудости ее одежды заставили девушку думать, что он намерен пополнить ее гардероб. Но кто знает, что у него на уме?

– Вам будут завидовать все женщины на острове, – продолжала портниха, не замечая молчания клиентки.

Кристина мысленно встряхнулась. Ей нравилось общаться с этой женщиной.

– Вы родились па острове, Симона?

– Да, мадам. У нас с мужем Андре мастерская в Кейп-Франсуа. Он портной, шьет для многих белых господ, включая вашего мужа.

– Как интересно, – отметила Кристина, добавляя еще один факт к своим недостаточным знаниям о жизни острова.

Она считала, что социальная жизнь здесь разделена на две части – по цвету кожи. Однако должна существовать и третья составляющая, поскольку кожа Симоны не белая и не черная, а уникальная смесь обоих цветов.

– Вы только недавно прибыли на остров, мадам, – сказала портниха, догадавшись о причинах недоумения девушки. – Мы с Андре те, кого здесь называют цветными. Нас мало, прав у нас еще меньше, и власти не слышат наших жалоб.

– Вы излагаете это все с таким достоинством, Симона. Я и сама нахожусь в подобном положении.

– Вы, мадам? – хмыкнула Симона, перестав прикладывать к ней образцы ткани. – Как можете вы понимать наше положение?

Кристину не смутил открытый скептицизм женщины, и она не отвела взгляда.

– Несмотря на различие в происхождении, у нас много общего. Я тоже недавно поняла, что значит иметь мало прав и что значит, когда тебя не слышат. Это уничтожает тебя как личность.

Недоверчивое выражение медленно покинуло лицо Симоны.

– Простите, мадам, если я высказалась, не подумав. Кристина улыбнулась и протянула руку.

– Может, мы станем подругами?

– Вы сошли с ума! – Портниха в изумлении смотрела на нее. – Не бывает, чтобы белые господа дружили с цветными.

Девушка снова улыбнулась, но опустила руку.

– Если такого не бывает, – философски пожала она плечами, – то мы можем подружиться просто как женщины. Расскажите мне немного о себе.

Симона в недоумении закатила глаза.

– Вы очень настойчивы, мадам.

– Обвинение принимается, – рассмеялась Кристина и жестом предложила Симоне сесть.

«Рид Александер при нашей первой встрече тоже назвал меня слишком настойчивой», – вспомнила девушка. Веселость покинула ее, и она постаралась выкинуть его из головы, напоминая себе, что Рид не стоит того, чтобы о нем думать. Он животное, чудовище, он жестоко забил до смерти беззащитного человека.

– Мы действительно похожи, мадам. – Симона осторожно опустилась в кресло, предложенное Кристиной. – Меня тоже называют настойчивой. Но ведь только настойчивые добиваются успеха в жизни.

Следующий час прошел в приятной беседе, и ламы познакомились ближе. Кристина узнала, что мастерская Симоны и ее мужа по договоренности с торговцами из Нанта и Бордо импортирует лучшие ткани. Наряду с высококачественной шерстью и хлопком из Европы у портных имеется и широкий выбор шелка и парчи с Востока.

– Мы шьем такую же модную одежду, какую можно видеть на улицах Парижа, – похвасталась Симона, потом взглянула на собственное простенькое муслиновое платье безо всяких украшений. – Пожалуйста, мадам, не судите о моей работе по этому непритязательному наряду.

– Вам незачем извиняться, Симона. Цвет и покрой вам очень к лицу.

Женщина, поднявшись, принялась аккуратно складывать в корзину свои вещи.

– Вы очень добры, мадам, но я прекрасно понимаю, что мое платье давно вышло из моды, Цветным, однако, запрещается одеваться по моде Европы.

– Поскольку вы свободные люди, закон защищает ваши основные права.