Волчья ягода - Юлия Флёри

– Чего ты хочешь? – процедила она. Мачеха довольно облизнулась.

– Я жду ребёнка. Уверена, это будет сын. Сегодня вечером состоится ужин в тёплом семейном кругу, и мы с папой сообщим тебе эту важную новость.

– Дай угадаю: моя задача обрадоваться, верно?

Мачеха игриво склонила голову набок.

– Меня всегда поражали твои умственные способности, Мирочка. Ты всё поняла правильно, – женщина подобралась и посмотрела на Миру совершенно серьёзно. – И впредь я бы тебя попросила вести себя как можно сдержаннее. Ты же знаешь, как тяжело даются отцу ваши ссоры…

– У папы больное сердце. Что, впрочем, не мешает ему трахать тебя так, что сотрясается весь второй этаж. И, разумеется, ты не хочешь, чтобы это сердце остановилось прежде, чем он отпишет тебе добрую половину имущества. Я ведь правильно поняла и после его смерти всё по-прежнему достаётся какому-то фонду?

Мачеха с отвращением оскалилась и смахнула с плеча Миры несуществующую пылинку.

– Ты очень злая девочка, Мира, – в итоге выдала она. – Я вот всё гадаю: в кого такая?

Ножки стула со скрипом скользнули по паркету и Мира встала.

– Спасибо за чудесный завтрак и содержательную беседу. Обещаю, что вечером я буду очень рада и не стану мешать вашему тихому семейному счастью, – заверила она и поторопилась сбежать.

– Куда ты собралась? – раздалось из-за спины, и Мира послушно обернулась.

– В школу.

Испытывая терпение девчонки, мачеха вальяжно устроилась в кресле и неторопливо обвела губы языком.

– Ты забыла рюкзак с учебниками, милая.

Мира чертыхнулась и вернулась в гостиную зону, чтобы схватить с дивана школьную сумку. Мачеха неотрывно наблюдала за ней, а потом и вовсе поймала за руку и больно сжала запястье.

– И прекращай прогуливать. Я не могу покрывать все твои косяки, – сделала она внушение.

– Отчего же? Ведь у тебя всё так здорово получается: «Давай, давай, ещё, ещё… бери меня жёстче!» – перекривила Мира голос мачехи, за что тут же получила звонкую пощёчину.

– Маленькая дрянь!

Мира упрямо улыбнулась.

– Ничего. Скоро я вырасту и стану большой дрянью. Такой, как ты! – выпалила она и выбежала из дома.

Мира глянула на время на экране мобильного и мысленно простонала. На электричку она опоздала, и первый урок всё же придётся пропустить. Но лучше уж так, чем ехать в одной машине с отцом. Он и прежде был нетерпим к чужим неудачам и слабостям, а с появлением Милены и вовсе слетел с катушек. Только она и умела им управлять. И вот этому, пожалуй, Мире стоило поучиться у стервы.

Милена появилась в их доме, ещё когда мама была жива. Сиделка. Она неизменно приходила в накрахмаленном халатике, в белом колпаке-таблетке и с ярко размалёванными губами. Днём Милена ухаживала за умирающей, а ночью скакала на члене её мужа. Хорошо устроилась! Чтобы мама не слышала, как отец дерёт в своём кабинете эту с*ку, Мира включала любимую музыку громче и отвлекала маму разговорами. А когда мамы не стало, в доме появилась новая хозяйка. Уже на следующий день. Отца мало волновали пересуды и людская молва. А через месяц он представил обществу новую госпожу Газаеву. И если кто-то посторонний не имел права голоса, то дочь он должен был услышать обязательно. В тот день случился их первый серьёзный конфликт, первая крупная ссора. Ночь Мира провела в ванной, отмывая от крови лицо, саднённые руки и коленки… потому что «услышать» её отец всё же не захотел.

С тех пор скандалы происходили в доме практически ежедневно. Не так сказала, не так посмотрела, вновь посмела озвучить своё мнение. До своего мнения Мира, оказывается, к тому моменту не доросла. Мол, пусть будет благодарна, что не отправили в детский дом или к родственникам в деревню. Выражение «детский дом» от отца она тогда тоже услышала впервые. Милена лишь погладила новоиспечённого мужа по плечу и обиженно надула губки. «Ты с ней недостаточно строг» – всякий раз приговаривала эта змея.

По щелчку пальцев в доме сменилась вся прислуга, Мира отправилась в закрытую спецшколу, и видеть её в выходные отец был будто бы не рад. За любую провинность следовало наказание, за плохую успеваемость – лишения, за дерзость Мира однажды расплатилась сломанной рукой и ушибленными рёбрами. Однажды… А потом метод кнута стал единственным средством борьбы с упрямицей. Потому что уступать Мира не желала. Потому что прогибаться не хотела. И принимать новую маму… Собственно, совсем скоро этот повод стал лишь предлогом для начала «серьёзного разговора». Спецшкола сменилась домашним обучением, а воспитанием в дочери покорности отец занялся сам.

«Если ты не в состоянии жить по моим правилам, то можешь подыскать себе новый дом» – как-то бросил отец. Он смотрел на дочь насмешливо и ждал её решения. Мира встала и ушла, а в дверях её нагнал гневный окрик: «Иди, иди, погуляй, проветрись! А как вернёшься, помни: права голоса в этом доме у тебя больше нет!»

До поздней ночи Мира сидела под воротами особняка, наивно полагая, что отец хватится её, что всё осознает. Не хватился и не осознал… А утром вышел охранник и передал на словах очередной приказ. Ей следовало сделать выбор. Мира выбрала свободу. И этот выбор одобрило ласковое апрельское солнце, яркая трава, что уверенно пробивалась из-под остатков снега и даже редкие ручейки, которые будто указывали путь.

Мира чувствовала себя преданной. Вот только она не имела представления, что делать со своими чувствами, если узнать о них всё равно никто не захотел. Их пришлось проглотить. Как и обиду, как и боль, как и унижение, ведь она проиграла. Проиграла не в какой-то глупой ссоре… это решение стало самой настоящей битвой. А в результате Мира оказалась на улице, а та, другая, что заняла место её матери… теперь именно она распоряжается в их доме и она указывает отцу, на что следует посмотреть, а что можно смело вычеркнуть из жизни.

С Ванькой Миру свёл случай. Тот самый, который рано или поздно приходит ко всем, кто оказался на улице. И это была очередная битва. На этот раз за место под солнцем. Тихим домашним девочкам нет этого самого места в жестоком мире улиц, и своё право «быть» пришлось доказывать на кулаках. Разумеется, битва велась не на равных. Без сомнения, у Миры не было ни единого шанса выйти из этой битвы победителем. Она как раз размазывала по лицу кровь, что текла рекой из ушибленного носа. Чертыхалась и плакала. Вот тогда-то и появился Ванька. Дохлый, щуплый, весь какой-то чумазый, но настолько светлым казался его взгляд, что