Духовное просветление: прескверная штука - Джед МакКенна

– Потому что картинки на экране больше меня не обманывают? – она сделала из этого вопрос и смотрела на меня в ожидании подтверждения.

– Ты скажи мне, – сказал я.

Она подумала немного, прежде чем сказать.

– Когда мне было пятнадцать, мы сидели в церкви с родителями, и меня абсолютно поразила одна мысль. Я смотрела на все эти затылки на скамейках впереди меня, и меня вдруг осенило, что они все были словно стадо коров, как… как будто они не были людьми. Как будто они были коровами, притворяющимися, что они люди. Мне показалось это таким смешным, что я не смогла удержаться от того, чтобы не захихикать, и была вынуждена притвориться, что кашляю. Моя мать была просто вне себя от гнева.

Она сделала паузу, может быть, впервые сводя всё вместе.

– Дело в том, что с тех пор это не прекращается. Я почти каждого вижу так. Учителя, семья, друзья. Как будто они спят, или как будто чего-то не понимают, или как будто они не совсем здесь.

Она снова сделала паузу, раздумывая, прежде чем сказать. Это всегда хороший знак.

– Вот почему я начала приходить в ваш дом в прошлом году. Вот почему я пошла на встречу с Ямомото роши. Мне хотелось быть среди людей, которые не выглядели бы так, словно их похищали инопланетяне. Я что, какая-то не такая? Но мне кажется, что я в здравом уме, а все остальные безумны, или что я бодрствую, а они спят, но думать так, всё равно, что подписываться под собственным безумием.

Я вспомнил, что во время той страстной мольбы ко мне относиться к ней серьёзно, она сказала: "Я не хочу быть ещё одной…", но не закончила мысль. Теперь я знаю, что она хотела сказать. Коровой.

– И тебя это беспокоит? – спросил я.

– Я много думаю об этом. Это всегда со мной. Мне кажется, что я больше не часть мира, что я как-то… выпала.

– Давай-ка используем аналогию с кинотеатром ещё раз, – сказал я. – Я не упоминал этого раньше, но когда наш парень впервые сбросил цепи и встал, он увидел, что зал полон других людей, и те, кого он любит и кто ему дорог, сидят, прикованные такими же незамкнутыми цепями, и смотрят те же картинки на экране, как будто это всё, что есть. Окей?

– Окей.

– Что он тогда предпримет?

Она ответила без колебаний.

– Попытается помочь им. Помочь им, ну, выбраться. Проснуться. Распутать цепи и посмотреть вокруг. И увидеть, что происходит на самом деле.

– Ты поступила так же?

– Да, вроде того. В то время я стала задаваться вопросом, могу ли я утерять это. Я пыталась говорить с мамой, с друзьями, даже с братом, и все принимали меня за дурочку. "Чёкнутая Джолин", типа того. Я перестала говорить об этом, когда их это начало раздражать и бесить, как будто это им чем-то угрожало.

– Не вешай носа, Джолин. Людям не нравится, когда кто-то трахает их версию реальности. Попробуй, если тебе всё ещё нужно вывести это из своей системы, но будь готова к неприятным результатам.

Она и ухом не повела на грубое слово. Я не упускаю случая выразиться сильно, когда это оправдано необходимостью сделать акцент. Сейчас это было оправдано тем, чтобы отвести её от альтруистических импульсов на этом раннем этапе.

Я лежал на земле с закрытыми глазами, пропитываясь солнцем.

– Так какая разница между мистицизмом и просветлением? – спросил я её.

Она не спешила с ответом. Прошло несколько минут, и я слегка задремал. Затем, к моему удовольствию, она ответил правильно.

– Понятия не имею.

16. Гармония сфер.

Просветление это возрождение Божественного юмора, осознание того, что не нужно ничего.

После душа я оделся и решил сходить вниз за кое-какими книгами. В мозгу теперь крутилось "просветление против мистицизма", но спуститься вниз, взять книги и принести их наверх было не так-то просто, как кажется. Сейчас там полно народу – готовят, едят, общаются – и атмосфера очень непринуждённая. Но когда я спускаюсь, меняется вся динамика. Всё останавливается и все переходят на более формальный тон, я в центре внимания, и каждый смотрит на меня в ожидании – слишком много возни из-за пары книг.

У нас огромная духовная библиотека. Даже несколько. Главная находится в гостиной, а остальные пять или шесть разбросаны по всему дому. Все вместе они, вероятно, содержат все духовные и ньюэйджевские издания за последние сто лет, а так же бесчисленные версии, переводы и транслитерации всей древней литературы.

Почти всегда, когда кто-то приходит в гости или пожить здесь, ему кажется, что он должен что-то принести. Даже если он просто пришёл провести время, или выполнить какую-то работу, он чувствует, что не может прийти с пустыми руками, и несёт подарки. Подарки играют важную роль во всём этом, как и работа, которую люди выполняют. Студент не может подойти к учителю как нищий с протянутой рукой только для того, чтобы брать. Должен иметь место энергетический обмен. Не имеет значения, что я никогда не увижу, что за подарок он принёс, важно, что он его принёс. Не имеет значения, что я не знаю, какую работу он выполняет, важно, что он её выполняет. Если вы хотите подойти к тибетскому ламе за учениями, вы, естественно, начинаете с подношения ему шёлкового шарфа. Не какого-то особенного, или очень дорогого, или такого, что лама начнёт кувыркаться от радости. Просто шарф. Один из тысяч, полученных им в его карьере мудреца.

Дающему всегда воздастся. Это один из универсальных законов, сохраняющих всё в равновесии.

Я уже говорил, что осторожен с упоминанием идеи о летних домиках на участке, из-за страха, что благонамеренные студенты рьяно возьмут на себя дело по осуществлению желаний учителя. Такие вещи могут действительно выйти из-под контроля. Нам уже преподносили чрезмерные подарки, которые мы либо вернули, либо отдали кому-то ещё. Теперь мы ограничили цену подарка пятнадцатью долларами, мягко намекая, что это могут быть либо книги, либо срезанные цветы.

Быть духовным учителем – всё равно, что ходить по канату. Не важно, что для пробуждённого ума любые экстравагантные подарки это просто жесты, чтобы их приняли и разделили. Мы все видим мир через свои фильтры, и жадность, коррупция и извращённая сексуальность подсознательно проецируются на духовного учителя. И поэтому, я всё время должен следить за собой. Мне нельзя флиртовать с девушками, выражать восхищение красивыми машинами, делать случайные замечания о сексе, наркотиках и рок-н-ролле, рассказывать красочные истории из своей жизни.

Я изначально купил этот дом, планируя вести тихую, мирную, затворническую жизнь. Хотя этот план уже давно стал смехотворным, но фактом остаётся то, что я хочу иметь возможность жить здесь. Я не хочу попасть в жернова какого-нибудь отвратительного скандала из местных слухов. Я, и тем более эта группа людей, притягивающихся ко мне, не совсем местные здесь. Мы пересадили себя в чужой сад, и, полагаю, важно быть дружелюбными, уважительными и немного настороже, чтобы сохранять длительную гармонию.

С другой стороны, я не стану хуже спать от всех этих подарков, репутаций и тому подобного. Всё заботится о себе само, а если нет, то об этом позаботится Сонайа.

Так что теперь они приносят в основном книги и срезанные цветы, но раньше приносили всё, что заблагорассудится: статуэтки индуистских божеств, малахитовые яйца, комнатные растения, диски, украшения, наборы таро, художественные обои, свечи, благовония, футболки, еду, вино, золотых рыбок, барабаны, зонтики, ветряные колокольчики, видео, сладости, что ещё – придумайте сами. Всё это люди подносили мне или дому. Конечно же, мы не могли найти применения большинству из этих вещей. Не могли же мы каждую вещь выставить напоказ, иначе дом был бы похож на ньюэйджевский магазин безделушек. Мы не смогли бы ни съесть всю еду, ни найти место для всех растений, ни носить все бусы, поэтому, полагаю, Сонайа решила проблему, поставив всех в известность, что книги и цветы будут наилучшим подарком для тех, кто чувствует необходимость подарить что-то. Но это лишь частичное решение, потому что теперь нам приносят по дюжине копий каждой книги. Если бы я был практичным, я открыл бы маленький книжно-цветочный киоск на переднем дворе и продавал бы им обратно всё, с чем они приходят.

Интересно, сколько копий этой книги я получу в подарок. (Шутка, ребята. Не надо.)

Срезанные цветы хороши, особенно зимой, когда наши собственные сады лежат в тишине. Практически в каждой комнате в доме всегда стоят цветы, и это дополнительное измерение в жизни дома, за что я постоянно благодарен. Срезанные цветы предпочтительнее растений в горшках, потому что их можно выбросить через неделю. Если бы каждый приносил по растению, через пару месяцев нужно было бы заводить специальную прислугу по уходу за ними.

Сейчас я ищу один отрывок, и, кажется, я смогу найти его в одной из верхних библиотек. Я поклонник трансперсональной психологии вообще и доктора Станислава Грофа в частности. Я поискал в моей книжной коллекции Грофа, и скоро нашёл часть, описывающую мистический опыт, о котором я думал: