Проклятые туманом - Сондра Митчелл

два. Мгла развеется. Так происходит всегда — каким бы плотным он ни казался, это лишь пар. Призрак на воде, низкое облако. Он исчезнет.

Осознавала это. Но сердце все еще громко билось. Мир не имел формы, и я не знала, где нахожусь. А может, в белой завесе находилось что-то еще. Какая-то опасность, зло, затаившееся и выжидающее за моей спиной.

Натянув рукава, я затаила дыхание, прислушиваясь.

Искаженным звоном прозвучал еще один портовый колокол. Он эхом отдавался надо мной, вместо того чтобы распространяться по воде. Когда я поняла, что не могу надеяться на слух, тяжело села. Знала, что я сейчас как те моряки, которые ослепли из-за тумана. Их приборы переставали работать, глазам они не могли доверять, поэтому полностью полагались на свою интуицию.

Иногда им везло, они замечали чайку или маяк, следуя к этим точкам спасения. Но многие уходили в открытое море и никогда не возвращались домой. Надо мной пронеслась вспышка.

Откинув голову, я уставилась в пустоту, где не было просвета. Затем луч снова осветил небо. Свет подпрыгнул, мерцая в странном узоре. Он не прорезался сквозь туман, а придавал ему форму.

Поднявшись, ждала, когда луч появится снова. И вот я повернулась в сторону света и села. По ту сторону располагался Джексон-рок, впереди лишь океан. Город позади. Этот свет не выведет меня к дому, но так стало спокойное. На маяке кто-то был — тянулся ко мне сквозь яркий свет.

Клянусь, я слышала, как проносится луч. И на этот раз он действительно разрезал мглу. Завеса расступилась — узкая полоска тянулась прямо к берегу. Вода стала подобна асфальту. Туманные завитки закружились по нему. Недалеко виднелся нос лодки.

Она отвязалась от пристани и качалась между камней, тихо ударяясь о них, когда волны пытались унести ее. Вокруг нее сгустился туман. И только с одной стороны можно было хоть что-то увидеть — море и лодку. Будь она моей, я бы хотела, чтобы кто-нибудь вернул ее на место, поэтому я начала спускаться по склону. Без разницы, где сидеть на камнях или тротуаре. Держаться за веревку или обхватывать колени. Когда появится видимость, я смогу пригнать ее к берегу и привязать к пристани.

Я схватила лодку за нос, а мои ботинки вступили в воду. Никогда не видела столь хорошо сохранившеюся лодку. Снаружи она белая, гладкая и без сколов. Внутри медово-золотое дерево, отполированное до блеска, дно в бронзово-коричневых оттенках. Я не увидела веревки.

Лодка была тяжелой, и она сопротивлялась так, словно хотела вернуться в воду.

Борясь, я попятилась к берегу. А она тянулась в сторону Джексон-рок, да и к тому же ей помогал прилив. Холодная вода забрызгала мои джинсы. Руки замерзли, и я отпустила ее.

На корме должен быть идентификационный номер или имя — возможно, и то и другое. Поскольку в туман идти я не собиралась, просто позже распространю информацию.

Но лодку не унесло. Она лениво качалась на воде, словно присматриваясь. Никогда подобного не видела. Это неестественно, так же, как и этот просвет.

Прежде чем я всерьез задумалась об этом, лодка повернулась ко мне кормой. Мне даже не надо было присматриваться, чтобы увидеть имя. Я похолодела, увидев надпись.

«Уилла»

Громкий звук, исходящий от маяка, снова громко отозвался рядом. Свет отражался от моей кожи и потрескивал в ушах. А лодка ждала. Стояла на воде словно на якоре, а волны плескались вокруг.

Мое дыхание стало тяжелым, когда я всмотрелась вдаль. На Джексон-рок снова появилась фигура. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но я готова поклясться, что видела ее. Темные глаза повернулись ко мне. Тонкие губы плотно сжаты.

Наконец, я потеряла ее из виду. И тому было единственное объяснение. Мысленно я унеслась прочь, прячась от реального мира. Забыла все, что натворила. Именно поэтому я ухватилась за корму и шагнула в лодку. Вот почему я не отступила, когда она начала двигаться, безошибочно направляясь к Джексон-рок.

Поскольку все это иллюзия, я не боялась и пришвартовалась на дальней стороне острова. У меня началась мигрень. Отдаленная боль, которую легко игнорировать. Мое тело знало, что я не принадлежу этому месту, но лодка не соглашалась. Она ударилась о берег и остановилась. Странно, остров казался будто бы живым — дышал, уговаривая меня убраться отсюда.

Как только я ступила ногами на землю, лодка исчезла в тумане. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как исчезает тропинка от острова к берегу. Туманный занавес закрылся за мной. Я не могла сказать существовал ли материк, море и та часть земли, откуда я пришла. Туман клубился сам по себе. Он расступался только перед островом, показывая береговой склон. Сквозь деревья пробивался бледный свет. Холода не было, но я все равно поежилась. Я ощутила запах земли, воды и ели. Луч снова прошел над головой, ощутимый и осязаемый.

Сунув руки в карманы толстовки, я направилась к просвету между соснами. Маяк был на другой стороне. С воды остров выглядел маленьким, но продвижение по нему, казалось, занимало целую вечность.

Когда сосны стали гуще, я осознала, что в лесу слишком тихо. Никаких следов животных. Ни птиц, щебечущих в своих гнездах. Ветви дрожали, когда я проходила мимо, шептались позади меня. Тропинка слишком идеальна — странно. Если деревья и падали в этом лесу, то не привычным образом. Сквозь ворох иголок и подлеска проступал гранит, словно обнажая скелет острова.

Казалось, я шла по диораме. В третьем классе мы все должны были воссоздать сценку из истории штата Мэн в коробке из-под обуви. В коробке Леви — Лейф Эрикссон, стоял на берегу Мэна под флагом викингов.

А в моей — снег падал на поселение Плимутской компании в Поупхэме, где маленькие поселенцы (сделанные из спичек) голодали под соснами. Мой брат получил отлично за работу, а я записку для родителей и два визита к школьному психологу.

Но таков для меня штат Мэн. Красивый на вид и угрожающий. А вот от Джексон-рок исходила опасность. Я знала этот остров только снаружи. Свет исходил от него, но не падал на него. «Мистер Грей здесь», — пронеслось в мой голове.

Я не стала спорить с этим убеждением. А зачем? Конечно, я его видела. Залезла в заколдованную лодку и поплыла без ветра, весел и мотора. Волосы на моих руках встали дыбом, а спина напряглась. Ничто не могло заглушить звук моих шагов — слишком громкие.

Боком я спустилась с холма и остановилась. Под маяком я была крохотной. Крепкий