Незамужняя жена - Нина Соломон

— Я тебя подвезу. Машина внизу.

Мать Грейс бросила Франсин Шугармен понимающий взгляд.

Даже если бы Грейс осталась еще часов на пять, этого все равно было бы мало. Она встала из-за стола и поцеловала мать в щеку.

— Позвони, как доберешься домой, чтобы мы знали, что все в порядке, — сказал отец.

— И не забудь про вечер мамбы, — напомнил Берт. — Наведи глянец на бальные туфли.

— Не забуду, — ответила Грейс, глядя на отца. — Я имела в виду — позвоню, папа.

По дороге домой Грейс глядела в окно, выводя пальцем закорючки на затуманившемся стекле. Мать Лэза закурила сигарету и повернулась к Грейс.

— Говорят, у Кейна новое увлечение, — сказала она, глубоко затягиваясь, — по имени Грег.

Грейс удивилась, как небрежно мать Лэза говорит о подобных вещах, будто Кейн просто поменял адрес, а не сексуальную ориентацию.

— Грег? — недоверчиво переспросила Грейс. У Кейна было много романов со многими женщинами на протяжении многих лет, и мысль о том, что он гей, казалась Грейс невообразимой.

— Его мать сказала мне на той неделе на обеде членов Общества охраны природы. Звучит серьезно. Одному богу известно, как долго он от нас это скрывал, — сказала Нэнси, выпуская струйку дыма.

— Мне он ни слова не говорил, — ответила Грейс.

— Ну, в сердечных делах он не очень-то откровенен, сама знаешь.

Мысль Грейс бешено заработала, перетасовывая теснившуюся в ее голове информацию и стараясь составить связную картину. Желтые розы и относительная холодность Кейна во время их последнего свидания теперь становились более понятными, но больше ничего не прояснялось. Грейс гадала, знал ли Лэз. Он наверняка сказал бы ей что-нибудь, если бы знал. Когда они ехали через парк, Грейс вдруг почувствовала, что ее мутит. Машина остановилась у ее дома. Прощаясь, мать Лэза приложила ладонь к губам и послала Грейс воздушный поцелуй.

— Целую, дорогая. Надеюсь, ты поможешь нам завтра в десять с оригами. Буду ждать тебя, где обычно. Кстати, нам потребуется твое участие в ходатайстве об аукционе в Историческом обществе. Я сказала им, что ты с удовольствием возьмешься.

Помимо прочих благотворительных обязанностей, на участие в которых она всегда подписывала Грейс, мать Лэза состояла ассистентом при Американском музее естественной истории. Однажды Грейс случайно услышала, как мать Лэза говорила кому-то: «О, Грейс сделает это — ей все равно больше делать нечего». Каждое Рождество Грейс помогала изготавливать бумажные украшения для елки, потому что, по словам матери Лэза, была в ладах с бумагой. Кроме занятий по переплетному делу и сопредседательствования в различных комитетах, всю оставшуюся неделю Грейс круглые сутки «ничего не делала».

— Наилучшие пожелания Лазарю, — сказала мать Лэза, наклонив голову. Прижав пальцы к губам, Грейс смотрела, как поднимается тонированное стекло. Вероятно, скоро мать Лэза поймет, что ее сын ушел.

Поднявшись к себе, поставив контейнер с фрикадельками рядом с другими в морозильник, Грейс в конце концов пожалела, что отказалась от муската.

9

Вверх дном

Ковер был едва виден под одеждой, которую Грейс разбросала по всей спальне; это напоминало взрыв гигантской скороварки, производящей блузки, брюки и юбки и попавшей в круговерть теории относительности. На полу валялись вывернутые наизнанку кожаные брюки: чтобы снять их, Грейс пришлось выдержать настоящее сражение. Ей хотелось бы знать, какие ограничения действуют при возврате вещей в секонд-хенд.

Она сказала Марисоль, что завтра та может не приходить, и теперь горько сожалела об этом. В комнате царил невероятный беспорядок. Едва оказавшись дома, она первым делом проверила, нет ли электронного письма от Лэза, но ее почтовый ящик был пуст. Теперь, что бы она ни надевала, все казалось ей неудобным. Любой ее прежде надежный наряд, вроде сидевшего в обтяжку темно-синего вязаного платья, доходившего до лодыжек, в котором она всегда чувствовала себя уверенно и свободно, выглядел так, будто слишком долго провисел не на своей вешалке, потерял форму и мучился презрением к самому себе, оттого что проснулся в чужой постели и у него не было денег доехать домой на такси.

Кейну обычно было все равно, как она выглядит, а «Бочонок» даже при дневном свете был темным прокуренным баром, но Грейс неистовствовала. Она собрала одежду, сложила ее в свой большой стенной шкаф и закрыла дверцы с жалюзи. Затем открыла шкаф Лэза, вытащила его самые потертые джинсы и бледно-серый кашемировый свитер.

В шкафу скопилось много пыли. Грейс понятия не имела, откуда эта пыль попадала сюда, но она неизменно оседала на деревянных вешалках, воротничках Лэзовых костюмов из тонкой шерсти и ботинках. Лэз был астматиком — недуг, который помог ему избежать роли присяжного, но который так и не помог ему бросить курить по пачке, а то и по две в день. Порой Грейс чувствовала, что одновременно с ним у нее начинается одышка.

Она натянула джинсы и застегнула верхнюю пуговицу. Джинсы хорошо сидели на ней, мягкие и вытертые — после стольких стирок — местами почти до белизны. Правда, они были ей длинноваты.

Надев свитер, Грейс моментально успокоилась. Вязаный кашемир сохранил слабый запах Лэза. Расчесав волосы, она откинула их назад и закрепила заколкой. Потом сгребла в охапку любимый кожаный пиджак Лэза и отправилась на встречу с Кейном, поражаясь тому, что практически не опаздывает, — значит, кое-что еще под контролем. Беспорядок в шкафу, теперь невидимый, скоро позабылся. Вот если бы она могла запихнуть в этот шкаф и Кейна!

Кейн сидел за стойкой — как всегда, безупречно одетый, в однотонных брюках и темно-синем свитере со стоячим воротником, — по-приятельски болтая с барменом. Увидев Грейс, он улыбнулся и обнял ее, потом оглядел с ног до головы:

— Грейс, сегодня что — Хэллоуин? Или ты теперь работаешь под Лэза? Я тоже скучаю по нему, но не до такой степени.

Грейс чувствовала гладко выбритую щеку Кейна, когда он целовал ее, вдыхала его цитрусовый запах и не переставала проверять свою реакцию на него теперь, когда она узнала о нем кое-что новое. Реакция была такой же, как в то время, когда они якобы встречались. Симпатяга, но ничего особенного. Грейс подумала, что должна бы разбираться в таких вещах.

— Как обычно? — спросил Кейн.

Грейс кивнула. Он полез в карман и вытащил сложенную коктейльную салфетку, которую стащил в Нантакете из бара, где, клятвенно заверял он, готовят лучшие «космополитены» в мире. На салфетке были написаны точный рецепт и указания по приготовлению напитка. Кейн разложил ее на стойке перед барменом Питом. Грейс наблюдала, как бармен в точном соответствии с описанной последовательностью совершает церемониальное действо: смочить края двух охлажденных коктейльных стаканов клюквенным соком, потом погрузить в сахарный песок; положить в шейкер лед; влить водку, клюквенный сок, лайм и чуточку «куантро» в определенной пропорции; наконец, два раза встряхнуть и разлить по стаканам.