Коммандос Четвертого Рейха - Джерри Эхерн

— Вот пирожные, угощайтесь, — вежливо промолвила она, ставя на край журнального столика тарелку со сладостями.

— Спасибо, Хелен, — улыбнулась ей Бесс и девушка вышла.

— Мы надеялись, — продолжил инспектор, — что нацисты выведут вас на доктора Балсама, вот в чем дело. Могу я теперь спросить — вы приблизились к решению этой чудовищной загадки?

— Нет, даже наоборот — удалился, честно говоря, заметил усталым голосом Фрост. — Балсама у них нет, и они даже не знают, где он. Интересовались у меня и по этому поводу, вежливо так… А если уж они не знают, я вообще без понятия, кто это может знать.

— По данным полиции, бандиты, напавшие на вас в аэропорту Чикаго — американские нацисты. Те, кто хотел убить вас в парижской гостинице — тоже нацисты, судя по нашим подтвержденным источникам. Но мы не обладаем никакими сведениями о личности или принадлежности тех, кто совершил нападение на автомобиль и похитил профессора. Возможно, это были не нацисты.

— А как же свастика, ненависть к евреям, жестокое отсечение пальца? Я думал, что нет сомнений в том, что Балсам захвачен именно ими.

— Увы, — немного помолчав, вздохнул Фушар, теперь мы не можем так утверждать. Да простит меня мадемуазель за такие подробности, но отрезанные органы действительно принадлежали Балсаму. И вот тут-то и выяснился один чрезвычайно интересный факт, узнав о котором я решил, что нам поможет мадемуазель Столлмэн. И правда, мы с ней разными путями пришли к одинаковым выводам.

— И что же это такое? — спросил заинтригованный капитан, бросив быстрый взгляд на сидящую рядом подругу.

— Фрост, — ответила та почти шепотом, — дело в том, что профессор умирает, он неизлечимо болен раком. Есть неопровержимое медицинское заключение о распространении метастаз и о поражении кровеносной системы. Жить ему осталось считанные месяцы, а то и недели.

— О, черт, — не мог поверить в услышанное Хэнк. — Да как вы узнали об этом?

— Мадемуазель, — стал объяснять француз, — перерыла все медицинские документы, относящиеся к состоянию его здоровья и лечению за многие годы жизни. А мы обнаружили это случайно, во время проведения анализа крови присланного пальца. Мы ведь получили еще два пальца — последний вчера — и новые результаты подтверждают полученные ранее.

Капитан задумчиво отхлебнул кофе, не обращая внимание на его чересчур горький привкус.

— Вероятно, те, кто его похитил, не знали, что он умирает, — заметил он с отсутствующим видом, о чем-то размышляя.

— Есть и другое предположение, — возразил ему инспектор.

— Что? И какое же? — встрепенулся Фрост.

— Существует возможность того, что наш бедный профессор Балсам находится в сговоре с похитителями и желает сам заполучить выкуп или часть его. Если поверить этой гипотезе, то можно допустить и то, что он добровольно расстается с пальцами. Кстати, они — с его левой руки, а Балсам — правша.

— Вот это вряд ли. Это все равно, что сказать, будто я согласился, чтобы мне вырвали левый глаз, потому что я лучше вижу правым, — насмешливо заметил Хэнк.

— Ладно, я приведу вам один пример. Насколько я понял, вы и мадемуазель Столлмэн… э-э-э… как бы это сказать…

— Любим друг друга, — пришел ему на помощь Фрост, улыбнувшись и подняв бровь.

— Ну да. Неужели бы вы не отдали свой глаз взамен на ее жизнь, если бы случилась такая печальная необходимость? Насколько я знаю ваш характер, в этом не может быть сомнений.

Капитан на секунду задумался над словами Фушара, взглянул на Бесс единственным глазом и сжал ее руку. Повернувшись к инспектору, он негромко спросил:

— Вы думаете, что Балсам настолько сильно кого-то любит, что согласен ради этого расстаться со всем?

— Может любит, а может и ненавидит… Они молча допили кофе и Фрост узнал еще несколько небезынтересных фактов, о которых он и не догадывался. Оказывается, у профессора нет дочери — Шейла Балсам в действительности является агентом Моссад и ее настоящее имя Марита Литски. А Сюртэ стало следить за Бесс сразу после того, как Хэнк получил от нее телеграмму — французы предположили, что если они потеряют след капитана, он все равно свяжется с нею. Так и произошло.

— А почему вы позволяете израильской разведке действовать таким образом? — задал он вопрос инспектору.

— Ну, она является секретной службой дружественного Франции государства. Кроме того, они об этом, правда не догадываются, через них я получаю информацию о нацистском движении в нашей стране. В моем отделе постоянно не хватает людей… Своим-то офицерам я доверяю полностью, но что касается других подразделений французской полиции… Боюсь, что в них могли проникнуть даже некоторые из тех нацистов, которых мы разыскиваем. Как только я начинаю какую-нибудь широкомасштабную операцию по поимке руководителей неонацистского движения, с привлечением всей полиции, как те исчезают из поля зрения и залегают на дно — видимо, кто-то им сообщает о начавшейся на них охоте. А я не хочу, чтобы все эти новоявленные фашисты ушли в подполье — это будет хуже, чем то положение, которое сложилось сейчас. Поэтому и приходится использовать Моссад. Я знаю, что где-то в нашей полиции работает нацистский агент, но пока занят другим.

— Давайте вернемся к моему первоначальному вопросу, — сказал капитан, — о чем вы хотите меня попросить?

— Ничего сложного, — улыбнулся Фушар, — не сравнить с тем подвигом, который вы совершили, спасая ту молодую леди — как ее звали, Фелисити? — из рук кровожадных индейцев-черепах.

Фрост рассмеялся, а Бесс едва не хватил удар.

— Что? Погодите, каких индейцев, каких черепах?

— Он стал расспрашивать, где я потерял глаз, — начал объяснять Хэнк, затем просто махнул рукой, — ну, ты сама понимаешь…

— Значит, уже пошли индейцы с черепахами, — заметила девушка голосом, в котором сквозила и насмешка, и отвращение.

— Ну, так что дальше, — поторопил капитан инспектора.

— Участники конференции, перед которыми должен был выступать профессор Балсам, собрали десять миллионов и приобрели на них бриллианты, как того требуют похитители.

Выкуп будет передан послезавтра утром. Если я привлеку на выполнение этой операции одного из своих офицеров, то существует вероятность, что об этом станет известно нацистам, или террористам, или кто там удерживает Балсама. Я хочу, чтобы вы находились вблизи места передачи выкупа — это должно произойти в одном лесу, — а затем проследили за тем, кто его получит. Я дам вам… как же звучит та фраза, которую вы, американцы, позаимствовали из нашего языка… да, карт бланш, так вот, я дам вам карт бланш на любые действия, которые приведут к обнаружению их укрытия. А сразу после этого за дело примется мой отдел по борьбе с терроризмом и поможет вам.

— А что, если Балсама уже хлопнули?

— Убили? Мы знаем, как действовать в таких случаях, хотя, я думаю, этого не произойдет. Вы же являетесь профессиональным солдатом, имеете опыт войны в джунглях, так что слежка за бандитом в лесистой болотистой местности вряд ли окажется сложной для вас. Там в различных местах будут находиться всякие транспортные средства, на тот случай, если они вам понадобятся. Вам выдадут радиопередатчик, и с нами можно будет поддерживать постоянную связь.

— А если они задумают удрать по воздуху? — спросил Фрост.

— Мы вызовем вертолеты для преследования. Даже если мы потеряем кого-то из своих, будет шанс, пусть небольшой, освободить Балсама живым. Выкуп будет уплачен настоящими бриллиантами, коллеги профессора настояли на этом со всей решимостью. Хорошо хоть согласились с. необходимостью отследить, куда этот выкуп проследует.

— Ладно, — решительно заявил капитан, — уговорили. Попробую, что в моих силах…

— Вот и отлично. Значит, можете вылететь в Париж завтра после обеда, — инспектор сделал широкий жест и улыбнулся сначала Фросту, затем Бесс. — До того времени можете быть свободны.

Глава тринадцатая

— Ты хоть понимаешь, что погибнешь, если будешь продолжать заниматься этим своим дурацким делом? И что тогда я буду делать, черт тебя побери? Хорошенькая перспектива — овдоветь, даже не став невестой! Отвечай, чего ты молчишь?

— Утю-тю, как мы разволновались, — попытался успокоить девушку Хэнк, сладко ей улыбаясь.

— Утю-тю? — с негодованием вскрикнула она. — О Боже!

— Подожди, не кричи, — протянул он ей руку над столом с чашками кофе.

— Подожди! Я только то и делаю, что жду. Тебе уже было сказано — не хочешь на мне сейчас жениться — ладно, только сохрани хоть свою жизнь. Ну, Фрост, пожалуйста! — Бесс наклонилась и крепко сжала его пальцы. — Неужели ты не можешь привыкнуть к мысли, что тебя кто-то любит, волнуется о тебе?

Капитан нервно встал и подошел к стене, отделяющей столовую от маленькой кухни. Повернувшись, он проговорил:

— Привыкнуть-то я могу, но что дальше? Ну скажи, как мы будем жить дальше? Чем я могу заниматься, кроме одного, в частности, и из-за этого? — он показал на повязку. — Кто я такой? Кто? Ты хочешь, чтобы я зарабатывал четыре доллара в час, охраняя какой-нибудь банк или что-то типа этого? А ты в это время будешь вкалывать и приносить в семью тридцать или сорок тысяч в год. Нет уж, спасибо…