Ворона для Царя (СИ) - Попова Елена

Он сел на край кровати и глубоко вздохнул.

- Мух, у меня какое-то странное чувство… - он поднял на меня виноватый взгляд.

- Совести?

- Да хватит тебе!

- Ты в нее влюбился?

- Может быть…

- Вот так, значит?.. Что ж… Отличный выбор, - горько произнесла я. - Предатель... - это слово буквально сорвалось с моего языка.

- Да почему сразу предатель? Просто с Дашкой все закрутилось так быстро… Но я попросил её, чтобы она привела тебя в танцевальную группу, и подружила с девчонками. Тогда тебе не будет скучно, когда я с ней, - Юрка встал с кровати и положил руки на мои плечи. - Мух, знай, что как друг я буду всегда предан только тебе!

Так вот из какого русла течет его забота: ему – Дашка, а мне – танцы, ЧТОБ НЕ СКУЧНО БЫЛО! Какой преданный предатель! Какой щедрый жест! Какая милость с его стороны!

Я бросилась в коридор, сунула ноги в сапоги, и пока застегивала на них молнии, на пол падали мои слезы. Обида вопила во мне пожарной сиреной. А в голову как будто колом заколачивали слова: я потеряла единственного человека, который мог заставить меня улыбаться. Он больше не принадлежит мне. Он нашел себе другую, больше, чем просто подругу.

Прибежала домой, включила воду в ванной, забралась в нее прямо в штанах и кофте, и дала волю слезам. Да что, черт побери, со мной не так? Может, я проклятая? А может, бог и вовсе не знает о моем существовании, раз забыл дать мне нормальную семью, друзей, любовь. Даже последнего друга забрал…

В тот вечер я исписала две страницы своего дневника. Вложила в строки всю свою боль, обиду и злость на Юрку. В конце второй страницы большими буквами написала и несколько раз обвела:

«Предатель! Предатель! Предатель!»

Тогда я даже подумать не могла какой сюрприз для меня приготовила вселенная: самая чистая, самая светлая любовь, уже приближалась к моему сердцу. Она накроет меня как цунами и смоет всё, что было в прошлом, не оставив ни следа от прежней Люды Мухиной.

Глава 14. Послание

За неделю я немного отвыкла от лучшего друга, но не до конца свыклась с мыслью, что он теперь с Дашей.

Школа, дом, уроки, орущая мама (у нее с Жориком что-то пошло не так) песни Земфиры, под которые я переосмысливала свою никого не волнующую жизнь, и дикое желание хоть что-нибудь изменить в ней. И так по кругу.

Юрка все время был с Дашей. По школе они ходили за ручку, влюбленные, счастливые, целовались чуть ли не на каждом шагу. Прежде я никогда не видела его таким… противным. «Муси-пуси, Дашенька, давай я помогу тебе надеть курточку», - услышала я как-то в раздевалке. Любовь творит с людьми настоящие чудеса: волосы причешет, одежду постирает и погладит, носки заштопает, усы побреет, даже над чертами лица поработает, сделает их чуть мягче, что ли…

Мало того, что Юрка изменился внешне, так еще и осмелел. Видимо, уже забыл про существование Царева. Как-то стоя в очереди в школьной столовой, видела, как он, в окружении его новой компании, держал на голове стакан с компотом и одновременно отрывал от булки кусочки и клал их себе в рот. Все над ним смеялись. Тоже мне клоун! А потом случайно услышала, как Даша рассказывала подружке о том, как Юрка едва не сорвал урок биологии, так как обнимался со скелетом.

Да, согласна, он заводной, веселый, я с ним никогда не скучала. Стоило Царевской компании от него отстать, и он стал самим собой. Влюбился, раскрылся, притянул к себе кучу новых друзей и стал для них душой компании. Интересно, он продолжит вести себя так же, когда в класс вернется Царёв?

В начале недели Даша подходила ко мне, интересовалась буду ли я все-таки ходить на танцы или нет. Я ответила отказом. Ведь на танцы меня позвали из жалости, не больше.

За неделю выпало много снега и на улице резко похолодало. Конечно, дожди и грязь вперемешку со снегом были под стать моему настроению. Но теперь, когда на улице стало белым-бело, и деревья за моим окном были точно из сказки, на душе стало немного веселее.

После уроков парни поджидали девчонок и обстреливали их снежками. В школьном дворе стоял оглушительный визг, и было очень весело тем, кто играл в войнушку. Как мне хотелось слепить комок, запулить в кого-нибудь и удирать, пока меня не догонит ответный комок в спину. Изваляться в снегу, так, чтобы придя домой выжать всю одежду до трусов. Сходить с кем-нибудь на горку. Так сразу и вспомнила, как Юрка отрезал кусок линолеума в своей комнате, чтобы нам было на чём кататься, и как получил от тети Оли, когда мы вернулись с горки. Под его письменным столом тот кусок до сих пор приклеен скотчем к остальному линолеуму.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})* * *

- А по-моему эту зиму еще поносишь! – глядя на меня в зеркало бодро сказала мама.

- Мам, она вся вытерлась! Посмотри вот тут, – я повернулась правым боком и показала серые пятна на дубленке, такие же были и на локтях. - Как я пойду в ней в школу? И с широкими джинсами она совсем не смотрится. Ведь бабушка тогда высылала деньги на новую куртку, но ты их потратила! - обиженно прокричала я. - Не пойду я в этой позорной дубленке!

- А что, есть выбор? – мама распахнула шкаф, в котором висела моя осенняя куртка, ее плащ, ее шуба. – В куртке ты замерзнешь, сегодня минус пятнадцать. Так что не выделывайся, надевай шапку и вперед!

Она ушла на кухню, оставив меня в безобразной дубленке и сапогах-дутышах. В зеркале отражалась нищенка, у которой в глазах застыли слезы.

Сегодня объявили результаты контрольной по алгебре, и моя челюсть едва не коснулась парты, когда я услышала: «Мухина пять!» Я никогда не писала контроши по алгебре выше, чем на тройку. Половину класса оставили переписывать после шестого урока, а я, безумно довольная собой, отправилась домой.

Хм, когда у тебя нет ни друзей, ни подруг, и ты не ходишь на секции, рискуешь закончить школу с золотой медалью. Так как от скуки только и делаешь, что сидишь за учебниками.

Спустилась в раздевалку, надела шерстяную шапку, переобулась, сняла с крючка дубленку. Выглянула из раздевалки. Вроде чисто. Не хотелось, чтобы кто-то увидел меня в таком виде.

Добежала до школьных ворот, а дальше пошла обычным шагом. Сунула руку в карман, и, нащупав в нем что-то, чего там точно не должно быть, остановилась и вытащила из кармана розочку, сделанную из листа в клетку. Смущенно улыбнулась, огляделась по сторонам. Кто его подложил в карман? Я вертела в руках цветок, удивляясь как изящно он выполнен, как будто в него вложили всю душу: аккуратно закрученный тонкий стебелек, и бутон, на котором ровненько загнуты все уголочки. Заметив какие-то буквы внутри бутона, раздвинула «лепестки» пальцем, но мне так и не удалось добраться до надписи. Решив, что там чуть ли не любовное послание, я не удержалась и принялась аккуратно распечатывать розочку. Даже руки задрожали от волнения. Интересно, что там написано? Может, у меня есть тайный поклонник и таким образом он решил признаться в чувствах?

Но когда я увидела, что внутри, мятый листок выпал из рук.

«Любим, помним, скорбим». Было выведено аккуратными заостренными буквами, а вокруг надписи нарисованы могильные кресты.

Тело сработало быстрее мозга и я со всех ног побежала к своему дому. Мощной волной накрыло чувство, будто бы меня кто-то преследует. Бежала, пока сильно не закололо в боку, и лишь у Юркиной общаги перешла на шаг.

Чья эта злая шутка? Друзей Царя? Это они мне подложили цветок? Больше некому. А может, это послание от самого Царя? Может, он приходил в школу во время урока? В голове вихрём закрутились страшные мысли: это послание – намёк на то, что нам придется ответить за всё, что мы сделали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 15. Начало положено

Я улизнула из дома пораньше, чтобы не встретиться с мамой, иначе она стащит с меня осеннюю куртку, осенние сапоги, и заставит надеть дубленку и дутыши. Пока бежала до школы, продрогла до костей, но уж лучше с красным носом и заледеневшими ногами, чем выглядеть нищенкой.