Наследство Уэстмера - Мэри Николс

– Уничтожили? Но почему? Кто второй мальчик? Они выглядели как близнецы.

– Ох, милая, не мое это дело – рассказывать тебе о таких вещах…

– Кто же еще мне расскажет? Может, спросить у дедушки?

– Нет. С ним ты об этом не говори.

– Тогда вы расскажите.

– Ты права: один из мальчиков – твой отец. Другой… Ох, не знаю даже, как сказать, чтобы тебя не расстроить… Это Генри, второй сын графа. Он на два года младше твоего отца, но Чарлз, я тебе уже говорила, был мал ростом и очень худенький. Поэтому мальчики выглядели почти одинаково.

– Генри? Я никогда о нем не слышала. Что с ним случилось?

– Он погиб от несчастного случая, когда ему было девять лет. Братья играли в лесу и лазили по деревьям. Генри упал и сломал шею.

– Какой ужас! Но почему уничтожили его портреты?

– Трагедия так повлила на графиню, что она лишилась рассудка. Ей делалось плохо, когда она видела твоего папу, поэтому его старались к ней не подпускать, а все, что было связано с Генри, от нее спрятали.

– Но мой отец потерял брата… разве мать и сын не могли друг друга утешить?

– Чарлз был маленьким и худеньким, зато очень прытким, и за случившееся мать винила его. Она сказала, что, если бы Чарлз не подбивал Генри, тот ни за что не полез бы на дерево, так как боялся высоты.

Рассказ ужаснул Беллу. Неудивительно, что отец был замкнутым и угрюмым: он, должно быть, чувствовал, что его не любят, и, возможно, тоже винил себя. Однажды, когда Белла была совсем маленькой, он посадил ее к себе на колени и сказал, чтобы она никогда не доверялась бессердечным женщинам. Тогда она сразу забыла о сказанном, но теперь ей стало так жаль отца, что собственные беды отошли на задний план.

– А граф? Папа ведь был и его сыном тоже. Он, разумеется, не смотрел сквозь пальцы на то, как графиня с ним обращается?

– Нет, он хорошо относился к мальчику, но мало что мог сделать. Вот почему, как мне кажется, он так старается устроить твою жизнь, моя любимая.

– Когда он мне об этом сказал, то подчеркнул, что должен примириться с прошлым и обеспечить будущее. Как вы считаете, он имел в виду то несчастье?

– Несомненно, моя милая. Итак, ты же видишь, что должна быть осмотрительной. Если граф узнает, что вы с Робертом его обманываете, он очень рассердится.

– Он не узнает. Все закончится вполне естественно после моего сезона дебютантки.

– Зачем было просить капитана? Почему не Луи или даже сэра Эдуарда?

– Я не доверяю Луи. Вы сами сказали, что он распутник и вы бы не хотели, чтобы я появлялась в его обществе.

– Ты права. Значит, Луи отпадает. Но что ты скажешь о сэре Эдуарде? Он подходящий жених по всем статьям, и я уверена, что граф имел в виду именно его.

– Эдуард собирается обручиться с мисс Шарлоттой Меллиш.

– Значит, капитан Хантли был выбран методом исключения. Бедняга! Интересно, он об этом знает? – Эллен усмехнулась.

– Мне нравится Роберт. Он единственный бескорыстный. Знаете, он ведь вообще не хотел приезжать. И он был такой добрый, когда Дымка испугалась толпы и сбросила меня.

– Сбросила тебя? Он мне ничего не сказал.

– Он не хотел, чтобы вы меня бранили. Эллен понимающе посмотрела на свою подопечную.

– А граф принял твой выбор безо всяких уверток?

– Он не мог отказать, так как я поймала его на слове. И он согласился с тем, чтобы мы не давали объявления о помолвке до конца светского сезона.

– Конечно, – пробормотала Эллен. – Он хитрый старый лис.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего особенного, моя милая. Прости, что выразилась так непочтительно. А теперь я должна распаковать чемодан. Когда вернется капитан Хантли?

– Дня через два-три.

– Вот тогда и посмотрим, что делать.

Ньюмаркет был приблизительно на полпути между Уэстмером и Палгрейвом. Роберт свернул во двор таверны и оставил лошадь конюху. Войдя внутрь, он увидел, что Джордж и Дезмонд уже сидят за столом за обильным обедом.

– Мы решили, что ты не появишься, – сказал Дезмонд, когда Роберт скинул плащ и устало опустился на стул. – Ты говорил, что поездка не займет у тебя больше чем полдня.

– Если бы я не знал, что ты едешь в деревню, то сказал бы, что ты злоупотребил посещением злачных мест, – заметил Джордж, глядя на синяк под глазом Роберта. – Чем ты занимался? Роберт улыбнулся.

– Я слушал приказания двоюродного деда, наблюдал, как ссорятся кузены, не говоря уже о тетушке, которая трезвонила у меня над ухом. Помимо этого я попал в «кроваво-хлебный» бунт… – Он замолчал, едва не упомянув Беллу.

– Ну, теперь ты здесь, – сказал Джордж. – Ешь, и пойдем смотреть на гнедую кобылку, которую я купил. – И он принялся расхваливать свою лошадь. – Мы пустили ее галопом сегодня утром. Она просто летит, правда, Дезмонд?

Дезмонд подтвердил это, но его заинтриговало отсутствие у Роберта большого интереса.

– В чем дело, дружище? Уныние не в твоем духе. Старик не раскошелился?

Они решили, что он ездил к двоюродному деду просить денег, но поездка оказалась безуспешной. Роберт печально усмехнулся.

– Не в этом дело. Боюсь, я должен снова вас покинуть. Еду в Палгрейв.

– А, понятно. Попытай счастья там. Увидимся в городе в конце недели…

В Палгрейв он прибыл очень поздно, когда все уже спали. Роберт поставил лошадь в стойло на конюшне и вошел в дом через заднюю дверь. Он поел на кухне и, сняв сапоги и держа их в руке, прокрался наверх. С матерью он поговорит утром после завтрака. Ее, несомненно, придется убеждать в том, что ему уже пора жениться, так как она знала его отношение к браку…

Он оказался прав. Кое-как объяснив, где он заработал синяк под глазом, Роберт сообщил матери о том, что сделал предложение Белле. Мать молча уставилась на него, не донеся до рта вилку с кусочком ветчины.

Она, как правило, проявляла снисходительность к непредсказуемому поведению своих сыновей, но это заявление превзошло все ее ожидания. Роберта вполне устраивала свободная жизнь, он любил ездить по окрестностям, охотиться на лисиц, участвовать в гонках на двухколесных экипажах и боксировать в клубе Джексона. О женщинах он мало думал. Таким его сделала война, решила мать, но он еще достаточно молод…

– Я сделал предложение Белле, и она его приняла, – повторил он.

– Роберт, ты с ума сошел? На что ты будешь содержать жену? И где вы будете жить?

– О, еще есть масса времени, чтобы об этом подумать, – беспечно ответил он. – Мы не собираемся делать помолвку официальной до конца светского сезона. Пока что это секрет.

– Но почему, Роберт, почему?

Он улыбнулся и повторил матери те же аргументы, которые высказал брату: он не хочет, чтобы думали, будто он сделал это ради наследства. Наследство не имеет отношения к его предложению.