Тайные шефы - Юрий Ермолаев

Странные помощники

Как я ни убеждал Павлика, он был уверен, что наши подшефные втихомолку смеются над ним:

«Что это за вожатый? Всех учил, как обращаться с животными, а сам дрессированную лису приманить не смог».

А если бы они ещё знали, что Павлик отпустил лису нарочно, чтобы показать свою ловкость, а вместо этого обнаружил одно неумение, они совсем бы стали его презирать.

Павлика ужасно мучило всё случившееся. И потому на следующее утро, когда я зашёл за ним в школу, своё решение он не изменил.

— Пока не сделаю что‑нибудь выдающееся, ни за что не покажусь октябрятам, — твёрдо повторил он.

— Что же ты сделаешь? — спросил я.

— Ещё не знаю, — задумчиво ответил Павлик.

Надеяться на то, что Павлик придумает что‑то сам, было смешно. С первого по четвёртый класс он отличный бессменный санитар, прекрасно катается на велосипеде, в медицине лучше многих взрослых разбирается, но насчёт фантазии… с этим у Павлика дело обстоит хуже, чем у второгодников с ученьем. Когда нужно что‑то придумать, Павлик только морщит лоб, а сам ждёт, что подскажут другие. Вот почему я понимал, что Павлику нужно помочь. Но, как назло, мне тоже ничего стоящего в голову не приходило.

Мы вышли от Павлика молчаливые. И, не произнося ни слова, дошли до школы. В вестибюле, у раздевалки, висело большое объявление: «Школьный комитет физкультуры проводит осенний кросс юных велосипедистов. В кроссе могут участвовать ребята пятых — восьмых классов. Запись у физоргов».

— Вот что тебя выручит! — хлопнул я Павлика по плечу.

— Ты думаешь? — спросил он меня и неуверенно проговорил: — А если я не завоюю первое место, тогда что?

— Не будешь уверен в своих силах — не участвуй в соревнованиях. Только и всего, — сказал я и тут же добавил: — Но ты обязательно всех опередишь. Помнишь, как ты гонял летом по нашей улице? Точно космическая ракета. Все так и шарахались! Велосипед — твоё второе призвание.

— Жалко, что я не катался в последнее время, — огорчился Павлик.

— Потренируешься и наверстаешь, — заверил я.

Мы побежали искать физорга, и он включил Павлика в список участников кросса.

— Ты объясни октябрятам, почему я не буду приходить это время на сборы, — немного повеселев, сказал мне Павлик, — занят, мол, на тренировках.

— Вот это настоящая уважительная причина, — согласился я.

Но едва мы вошли в коридор третьего этажа, где был наш класс, как увидели у дверей всю звёздочку.

— Никакой конспирации не соблюдают! — ахнул я.

— Так ведь они ещё не знают о нашей отставке, — напомнил мне Павлик и молниеносно сбежал вниз по лестнице, точно что‑то забыл в раздевалке.

И чего он всё так близко к сердцу принимает! Сказал бы сейчас ребятам, что сильно ударился, когда шофёр затормозил, и, пока тёр лоб, не заметил, куда делась лиса. Дверца будто бы сама открылась. Вот всё и было бы в порядке. А теперь оправдывайся за него… Я подошёл к нашим подшефным и объявил:

— Павлик пришёл вчера домой, как только мы разошлись. — И неожиданно для себя прибавил: — Он, оказывается, после меня тоже заходил в цирк, но я лису уже увёл.

— Догадался, значит! — обрадовалась Олечка.

Я поморщился, потому что сказал неправду, и тут же поскорее добавил:

— Теперь некоторое время Павлик не будет встречаться с нами. С сегодняшнего дня он начинает тренировки к велокроссу.

— Он будет участвовать в кроссе! — захлопала в ладоши Светка.

— Будет! — подтвердил я. — Он решил… — Я чуть было не проговорился, что Павлик этим соревнованием задумал поднять в их глазах свой пошатнувшийся авторитет, но вовремя удержался и перестроил фразу так: — Он хочет занять на этих соревнованиях одно из первых мест.

— Мы будем помогать ему тренироваться, — не к месту вызвался Гоша.

— Как? — спросил я.

— Будем кормить его во время тренировок, чтобы он не отвлекался на это, — пояснил Гоша. — Я видел в кино, как подкрепляли взрослых гонщиков, когда они соревновались.

— Это делают только на больших дистанциях, — сказал я Гоше, — а на тренировках никто никого не подкрепляет. Устал — остановись и поешь сам.

Но Гоша со мной не согласился и заявил, что после уроков он вынесет из дома пирожки с капустой и бутерброды.

— А я лимонаду принесу, — сказал Бориска, — вчера мама три бутылки купила.

На первом же уроке я передал наш разговор Павлику. После этого он решил тренироваться не у нас во дворе, где его могут увидеть ребята, а в парке, за шалашом. Там и народу сейчас стало меньше, да и велокросс как раз было намечено провести в парке. Вот Павлик и решил объездить все дорожки. Однако когда на другой день я посмотрел план его тренировок, то просто ужаснулся.

Утром, до школы, Павлик наметил себе проезжать два километра. (Это называлось у него разминкой.) Сразу после школы ещё четыре. (Утреннее расстояние он увеличивал вдвое.) Потом Павлик должен был делать уроки, а после них заниматься в парке бегом. Это было нужно ему, чтобы получше укрепить мышцы ног. Тут же после бега он наметил проезжать на велосипеде ещё пять километров. А вечером, перед сном, завершить тренировки контрольным кроссом, во время которого не допускать совершённых днём ошибок и закреплять выявленные достижения.

— Ты в уме? — спросил я Павлика. — Перед школой, после школы, перед сном, во время сна… Тьфу, даже запутался! Разве можно столько тренироваться?

— А как ты думаешь? — рассердился на меня Павлик. — Даже в книге «Велосипедные кроссы» чёрным по белому написано: «Успех приходит только после упорного труда».

— Верно, — согласился я, — упорного, а не изнурительного.

— Что ты понимаешь?! — накинулся на меня Павлик. — Уж тут‑то я как‑нибудь обойдусь без твоих советов. — И уже примирительнее сказал: — Пойми: если я не займу первое место, то вообще всё пропало!

Я был с ним не согласен. Конечно, если Павлик станет чемпионом школы, авторитет у него будет куда больше, но ведь и сейчас никто из октябрят не считает его растяпой и плохим вожатым. Павлик просто вбил это себе в голову после случая с Аделькой. Что ж, если он мне не верит, пусть тренируется, но всё‑таки надо знать меру. При таком графике, какой он наметил, можно только навредить себе.

Но Павлик ничего не хотел слушать. Тогда я созвал после уроков всю нашу звёздочку и рассказал октябрятам о графике тренировок, который наметил себе Павлик.

Они были в восторге.

— Павлик наверняка займёт первое место! — радостно объявил Гоша.

— Обязательно займёт! — поддержали его октябрята.

Выходит, они меня не поняли, и я принялся объяснять, что перетренировки ведут не к победе, а к поражениям. Для большей убедительности я даже придумал несколько случаев о том, как уставшие от чрезмерных занятий спортсмены выбывали из соревнований задолго до финиша.

Примеры подействовали. На этот раз октябрята огорчились.

— Он ни за что не займёт первое место! — изменил своё мнение Гоша.

— Вообще никакого не займёт! — решила Светка.

— Он устанет и будет плестись в хвосте, — высказался Антон.

— Наш вожатый не должен плестись в хвосте, — возразил ему Бориска.

Тут‑то я и предложил октябрятам свой план. Все согласились с ним, и уже на другой день мы начали действовать.

Перед школой и после неё мы давали Павлику спокойно готовиться к велокроссу. А вот когда он приходил в парк на свою четвёртую, вечернюю тренировку, мы тоже отправлялись туда. Завидев нас, Павлик тотчас возвращался во двор, надеясь, что здесь мы ему не помешаем. Но мы устремлялись за ним. Так что Павлику ничего другого не оставалось, как тренироваться в нашем присутствии. А мы всеми силами старались помешать ему. Как только Павлик садился на велосипед и приближался к грибам‑зонтикам, под которыми мы обычно сидели, Гоша с Вадиком подбегали к нему, загораживали дорогу и наперебой спрашивали и советовали:

— Как ты дышишь? Когда садишься на велосипед, нужно обязательно глубоко вдохнуть, тогда больше сил будет.

— Вот чудаки! — усмехался Павлик. — Конечно, нужно сделать вдох, а то что же я выдохну.

Павлик снова садился на велосипед, чтобы продолжать тренировку, но тут его задерживал Гоша со своими бутербродами.

— Ты поезжай, — предлагал он, — а я буду бежать рядом и кормить тебя, чтобы ты подкрепился на ходу. Так всегда кормят велосипедистов во время соревнований. Я по телевизору видел.

— Так это если они едут на большую дистанцию, — возражал ему Павлик, начиная сердиться, — а меня‑то зачем кормить? Я недавно обедал.

— Всё равно подкрепись, — кричали мы хором, — ты сегодня уже в четвёртый раз тренируешься!

Что мог поделать Павлик с октябрятами? Не ссориться же с ними! Приходилось прекращать тренировки, уходить домой и анализировать свои дневные ошибки мысленно. А уже утром, перед школой, закреплять достижения. Так мы донимали Павлика несколько вечеров. Потом мы изменили свою тактику. Как только наступало время вечерней тренировки Павлика, к нему приходил кто‑нибудь из октябрят и просил объяснить задачку или какое‑нибудь непонятное грамматическое правило.