Заданное значение судьбы - Владимир Контровский

Лорды заметно оживились - Блэйд видел это по интенсивному мерцанию их аур. Элы уже прикидывали численность разведывательных групп и строительных партий, порядок переброски на юг людей и техники и необходимый расход энергии. Задача была грандиозной - создание второго такого техногенного монстра, как Город, потребует не одного года. Но главное - Хозяева увидели цель, и теперь они будут идти к ней упорно и безостановочно. И неважно, что оставалось множество других проблем - фантомы, океаноиды, орты, - важно было дать толчок. Встряхнувшиеся лорды вышли из состояния ступора, и теперь каждый из них спешил выложить свои соображения. А Верховный Правитель внимательно их слушал, вставляя время от времени свои собственные замечания. Властвовать - это искусство.

Напоследок Даггер Блэйд припас парочку козырей, чтобы лишний раз напомнить всем, кто здесь Первый Лорд. И он выложил их, когда обсуждение стратегии закончилось - на Совете Повелителей не стоит обсуждать тактику.

– Есть ещё кое-что, - сказал он негромко, но веско, и все споры мигом прекратились. - Нам нужно начать строительство орбитальных летателей, недосягаемых для магии ортов и Водяных. Раньше в таких аппаратах не было нужды, но теперь без них не обойтись. И вы забыли о Катакомбах. Юго-западные орты спрятались в нору, откуда их не выковырнуть, но они живы, и они тоже будут копить силы. В наших лабораториях проводятся изыскания для создания аннигиляторов, способных уничтожать само пространство, - такие машины смогут сломать защиту Катакомб, но их постройка - дело нескорого будущего. А настоящее требует от нас принятия неотложных мер. И я предлагаю прорыть под Катакомбами разветвлённую сеть туннелей, заложить туда энергобомбы и вызвать искусственное землетрясение, чтобы эти проклятые пещеры провалились под землю вместе со всеми их магическими вывертами.

– Но это же, - изумлённо выдохнул кто-то, - огромная работа! Прорыть сотни тысяч миль галерей на глубине десяти километров - для этого потребуется…

– Возможно, даже миллионы миль, - жёстко отрезал Даггер. - Для этого потребуется десять лет и сотни непрерывно работающих "кротов". Но другого выхода нет - во всяком случае, я его не вижу. Если у кого-то есть другое предложение, я готов его выслушать.

Других предложений не было, и Первый Лорд объявил Совет Правителей закрытым: основное было сказано. День клонился к вечеру, и Первый Лорд торопился к своей молодой красавице-жене - причина, достойная мужчины и воина.

"Вот и ещё один Праздник Цветов - десятый с тех пор, как я стала Старшей. Дети тех Вплетающихся, которых добивались десять лет назад, слушают менторов и уже пробуют свои первые заклятья, тогдашние девочки-бутоны стали сегодняшними Вплетающимися, а их ровесники будут пробиваться сегодня сквозь толпу соперников, чтобы вдохнуть аромат Первой Пыльцы. Время летит быстро: не успею оглянуться, как Лаэ станет цветком и частью Венка Жизни, а Кондор - воином. Ростки быстро взрослеют…".

Подумав о своих детях, Муэт вспомнила слова Призрака: "Твой сын, Вестница, будет сильным магом и хорошим воином, но ничего особенного я в нём не вижу. А вот твоя дочь, - старый орт замолчал, словно ему не хватало слов для точного выражения мыслей. - Я даже не знаю, что и сказать. Она какая-то нездешняя. Схватывает всё на лету, и уже сейчас может поспорить в магическом искусстве с не самыми слабыми ведуньями. Слушает внимательно, а потом вдруг замкнёт ауру - и словно исчезнет куда-то, хотя вроде бы по-прежнему сидит на своём месте. И при этом мимоходом сотворит какое-нибудь заклинание - в последний раз у неё в руках появилась каменная статуэтка, а через секунду твоя Лаэ испарила её взглядом и даже не обожгла себе кожу. Если бы я верил в возвращение Внешних, я бы сказал, что твоя дочь - одна их них". "А что это была за статуэтка?" - спросила его Мать-Ведунья, ощущая какое-то непонятное беспокойство. "Я толком и не разглядел, - почему-то смутился Рой. - Очень уж быстро она её уничтожила, да и случилось всё слишком неожиданно. Кажется, что-то вроде бескрылого дракона или змеи".

И старая Гата тоже обратила внимание на странности маленькой орты. "От неё тянет холодом, - говорила берегиня, - холодом звёздных бездн. Твоя Лаэ одновременно и здесь, и где-то далеко-далеко, за пределами моего разума. Хотя девочка она хорошая, добрая - в ней совсем нет зла". "А хорошо ли это? - задумчиво спросила Муэт. - Наша война ещё не закончена - сможет ли чистое добро одолеть зло Города?". "Добро - это всегда хорошо, - твёрдо ответила Гата. - Прежде чем победить внешнее зло, надо побороть его внутри себя". Вестница не стала спорить, но слова умудрённой ведуньи запомнила.

…Лёгкий шум отвлёк Мать-Ведунью от размышлений. Большой зал был уже полон - пора начинать Праздник Цветов. "Азуль было легче, - мысленно усмехнулась Вестница, - она вела праздники вдвоём с Вермеем. А вот мне, - она покосилась на стоявшее рядом с ней пустое кресло Отца-Воеводы, - мне приходится делать это одной".

Нет, Мать-Ведунья Муэт не нарушила закон племени гор - из пяти ортов-ветеранов, которых воины признали достойными, она выбрала одного: Отцом-Воеводой стал Дрэгон. Но прошёл год, и недовольные потребовали его переизбрания. Дрэгон был не хуже других, но всего лишь не хуже - а нужно было быть лучше. Вестница не возражала - её душа спала. Муэт взяла себе нового мужа, но не смогла подарить ему любви. Она равнодушно рассталась с Дрэгоном и так же равнодушно приняла Бора, почти наугад выбрав его из следующей пятёрки претендентов на кресло Отца-Воеводы и на ложе Вестницы. И никого из магов Веча уже не удивило, когда через год Бора сменил Торо - сменил лишь для того, чтобы ещё через год уступить место очередному Старшему. И дело было не только в холодном сердце Муэт - среди ортов нашлось немало достойных, однако самого достойного - такого, который мог бы сравниться Отцом-Воеводой Вермеем, - такого среди них не было. Память о Вермее была ещё слишком свежа - воины невольно сравнивали каждого вновь избранного Старшего Мага с легендарным Вождём, и всякий раз это сравнение было не в пользу первого.

И все кратковременные браки Муэт оказывались бесплодными. "Твоё чрево молчит, - сказала Сирин, внимательно осмотрев Вестницу. - Может быть, ты отдала всё, родив Лаэ и Кондора, а может быть, тебе просто надо полюбить - полюбить по-настоящему. Я не могу тебе помочь". "Я тоже не могу себе помочь, - холодно усмехнулась в ответ Мать-Ведунья. - Воины-орты не могут найти другого Вермея, а я не могу найти среди них другого Хока".

Так и шёл за годом год, и понемногу все привыкли к ежегодно сменявшим друг друга Вождям. Законы племени соблюдались: Муэт оказалась достойной наследницей Азуль, и все без исключения ветераны надеялись на то, что выбор Матери-Ведуньи остановится на нём, а уж он-то сумеет удержать и власть, и место на ложе "ледяной магини". Племя залечивало раны: звенел в пещерах детский смех, и каждой осенью в Венок Жизни вплетались новые цветы. Даже Владычица всего Сущего, казалось, подзабыла дорогу в Катакомбы - уходили в срок старики, иногда умирали дети, но воины не гибли в боях - не гибли потому, что боёв не было.