Рождение любви - Ханна Хауэлл

Он продолжал целовать ее, и Шторм с сожалением подумала о том, что ее тянет к этому мужчине, тянет вопреки всему.

— Может, я заставлю тебя передумать, девочка. Раз уж тебе все равно придется сдаться — почему бы не получить от этого удовольствие?

Он откинул в сторону одеяло и начал развязывать ленточку на ее шелковой сорочке.

Шторм почувствовала, как по жилам ее разливается жар желания. Пламя свечи, которую Тэвиш принес с собой, освещало его мускулистую фигуру. Девугика поняла: если бы она попыталась защищаться, борьба была бы недолгой. Единственная возможность сохранить достоинство — покориться, но при этом. скрывать свои истинные чувства. Однако она понимала, что не сумеет одержать даже такую маленькую победу. Сердце Шторм было ее главным врагом. Ей оставалось лишь молить Бога, чтобы Тэвиш не догадался о своей безграничной власти над ней.

Он снимал с нее сорочку, страстно желая, чтобы она хоть немного оживилась. Когда его взгляд упал на налитые белые груди, у него перехватило дыхание. Пораженный красотой девушки, Тэвиш смотрел на нее с восхищением. Он вдруг почувствовал: ее равнодушие к нему — не более чем притворство. Дыхание Шторм сделалось частым и прерывистым, чудесные розовые бутончики сосков затвердели и, казалось, требовали ласки; а пульсирующая жилка на изящной тонкой шее словно говорила: кровь по ее жилам бежит так же быстро, как и его собственная. Было очевидно: Шторм не в силах совладать со своими чувствами.

Его взгляд скользнул по тонкой талии, по маленьким точеным ступням, на мгновение задержался на атласном животе. Тэвиш с восхищением смотрел на ее стройные ноги, смотрел на треугольник медных завитков, за которым и скрывалось главное сокровище Шторм. Снова заглянув ей в лицо, он увидел раскрасневшиеся девичьи щеки — и одним движением скинул с себя халат.

— Ты само совершенство, — прохрипел Тэвиш. — Я вижу, как ты вся пылаешь.

— Еще ни один мужчина не видел меня обнаженной. Я покраснела от смущения.

— Ах, малышка, если кому и следует смущаться, так это мне. Я в восторге от того, что скоро овладею такой красотой. Не надо смущаться, милая, это ни к чему.

На самом деле щеки Шторм пылали вовсе не oт смущения, но она даже под страхом смерти не призналась бы в этом. Пока Тэвиш разглядывал ее, девушка с не меньшим любопытством изучала его обнаженное тело; она чувствовала, как ее заливает горячая волна… Сэр Хью показался бы рядом с Тэвишем Мак-Лаганом просто жалким калекой.

Пытаясь скрыть свое восхищение, Шторм оглядывала широкие плечи и поросшую волосами грудь. Потом, облизав вмиг пересохшие губы, взглянула на тонкую дорожку темных волос, сбегавшую к паху. Она оценила и тонкую талию, и стройные бедра, и длинные мускулистые ноги. Набравшись смелости, Шторм посмотрела туда, куда сначала стыдилась смотреть. Когда девушка увидела его отвердевшую плоть, доказательство его желания, ее охватил страх. Она вдруг почувствовала себя очень маленькой. Тэвиш улегся в постель, и Шторм невольно задрожала, почувствовав близость сильного мускулистого тела.

— Не делай этого, Мак-Лаган, — взмолилась она, пытаясь предотвратить неизбежное. — У меня еще никогда не было мужчины. Моя невинность предназначена в дар моему законному супругу.

Тэвиш представил, как другой мужчина овладеет тем, чем сейчас мог овладеть он, — и чуть не задохнулся от гнева.

— Ты просишь слишком много, милая. Я всего лишь мужчина… Отказаться от тебя уже не в моих силах.

— А ты не можешь удовлетворить свою похоть со своей любовницей? Она лучше знает, как тебя ублажить, — проговорила Шторм срывающимся голосом, втайне надеясь, что Тэвиш не последует ее совету.

— Нет, малышка, не могу. — Он провел ладонью по ее бедру, восхищаясь совершенством девичьего тела. — Я постоянно думаю только о тебе. Сам не пойму, как это случилось… Кейт была в моей спальне, она ждала меня, готовая отдаться. Я уговаривал себя остаться с ней, но не смог. И прогнал ее. — Его ладони, скользнув по ее ребрам, легли на пышные груди. Ощутив, как отвердели ее соски, Тэвиш мысленно поздравил себя с победой. — Я утратил вкус к ее прелестям. Ей уже давно пора уйти.

Эти слова так обрадовали Шторм, что она с трудом сдержалась, чтобы не обнять Тэвиша.

— Я знаю, мы враги, но неужели мне обязательно надо лечь с тобой в постель, чтобы обрести свободу? — воскликнула девушка, упрямо противясь своему порыву.

Тэвиш взял в ладони ее лицо и, целуя в губы, проговорил:

— Ах, малышка, забудь мои слова! Они были сказаны в гневе. То, что я собираюсь сейчас сделать, не имеет никакого отношения к твоему положению пленницы. И дело вовсе не в выкупе, а в том непреодолимом влечении, которое испытывает мужчина к женщине. Я не могу отпустить тебя в Хагалео, не изведав твоих прелестей.

От нежного поцелуя Тэвиша у Шторм закружилась голова. Наслаждаясь его ласками, она забыла обо всем на свете. Лишь слабый голос рассудка продолжал твердить ей о том, что Тэвиш — опытный соблазнитель и знает, что нужно сказать, чтобы разрушить крепостные стены женского сопротивления. Но когда его язык скользнул ей в рот, Шторм пришлось крепко сжать кулачки, чтобы сдержаться и не обнять Тэвиша. Голос рассудка звучал в ее душе все тише…

Тэвиш покрыл поцелуями ее тонкую шею.

— Ласкай меня, малышка, — простонал он, — я хочу почувствовать на своем теле твои хорошенькие ручки. Погладь меня, Шторм. Ощути мужчину, который тебя хочет.

— Нет, нет, я не могу, — пробормотала она, с трудом узнав собственный голос. — Это нехорошо…

— Шторм, милая Шторм, не заставляй меня злиться! Я сейчас не в себе и могу сделать тебе больно, а мне этого совсем не хочется. — Он осыпал ее груди легкими поцелуями. — Погладь меня, Шторм.

— Нет, нельзя. Я… ах! — тихо вскрикнула Шторм, когда его губы сомкнулись вокруг ее отвердевающего соска. Девичье тело словно пронзили огненные стрелы. Тэвиш же легонько покусывал ее сосок, чувствуя, как Шторм трепещет от желания. — Сдаюсь, — прошептала она, зарывшись пальцами в густые волосы Тэвиша и устремившись ему навстречу.

— Сладчайший нектар, — пробормотал он, прикладываясь губами к другой ее груди и медленно проводя ладонью по гладкому животу. — Твоя кожа нежнее самого тонкого шелка.

Шторм закусила губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу страстные стоны. Но все было напрасно — где-то в горле зарождались тихие гортанные звуки, похожие на мурлыканье разомлевшей кошки. Тэвиш добился своего — тело девушки непроизвольно реагировало на его изощренные ласки. Она робко и вместе с тем с восторгом и страстью гладила его везде, куда могли дотянуться ее руки. Когда же его губы коснулись ее живота, а рука скользнула между ног, она чуть напряглась, но лишь на миг. Затем ее охватило пьянящее чувство блаженства — желание усиливалось с каждым мгновением.