Мажор и Отличница (СИ) - Стеффи Ли

парням, которые пытались однажды подкатить, вся эта пошлость казалась чем-то дико возбуждающим. Но во мне вызывала лишь стремительно подступающие рвотные позывы. Они обрушивались на них пожеланиями идти в лес и там под соснами играть до одури со своими хвостиками. А также вдоволь позвякивать колокольчиками.

Но этот другой. Он ведет себя иначе. Не грубо, не нагло. Касается слегка, без каких-либо резких и мерзких движений.

Если бы на танцполе существовал кодекс хороших манер, можно было бы смело зачислить его в отличники.

Не почувствовав явных угроз совращения, немного успокаиваюсь. Решаюсь позволить чужим рукам недолгое вторжение на поверхность моей кожи. Даже разрешаю несколько сблизить наше телесное общение.

Теперь мы плавно двигаемся, соприкасаясь телами. И каждое едва уловимое соприкосновение вызывает внутри меня странное волнение. Всплески внутренних волн. Всполохи. Огни. Электрические заряды.

— Пять минут темноты! Поехали в полный транс! Ныряем! — громко объявляет диджей и свет полностью гаснет.

Я много слышала про необычную фишку этого клуба. Каждый час или два — не помню точно — здесь объявляют пять минут полной темноты, прерываемой лишь вспышками ярких световых импульсов стробоскопов.

Можно было бы заподозрить идеальную атмосферу для расцвета грабежа, но за все время существования «Berry» никаких дел открыто не было. Да и место считается одним из самых популярных в городе.

Пальцы мужской руки на моей талии как бы невзначай перебираются на голую полоску живота и начинают нежно поглаживать кожу. Я немного теряюсь, но вместо того, чтобы скинуть с себя чужую ладонь, нервно прикусываю губу. Первый раз ощущаю подобного рода жгучие покалывания во всем теле.

Одновременно резко и при этом как-то плавно незнакомец полностью впечатывает меня в себя.

И я очень надеюсь, что мое поведение — это коварство алкоголя в крови, а не порочная натура, решившая себя проявить, так как безропотно откидываюсь на чужую твердую грудь, в то время как две сильные руки уверенно направляют мою горящую в захвате талию из стороны в сторону.

Ощущаю, как его нос зарывается мне в волосы.

Вдруг он страшный? — резко простреливает в голове мысль.

Вдруг в комплекте к потрясающему умелому танцору с огненными руками идет вурдалак-голова и кривые зеброидные зубы?

Буээ…

Нет, лучше думать, что он неописуемо хорош собой.

Предательская фантазия не успевает уйти в глупые зарисовки, как я ощущаю прикосновение губ к волосам.

Он только что поцеловал меня в волосы…

Поцеловал…

Почему я все еще его не отталкиваю?

Уверенно принимаю решение, что алкоголь следует исключить из моей жизни. Совершенно точно и желательно навсегда. Иначе почему мне все еще приятно с ним танцевать? Почему сердце так сильно бьется и по коже мчаться электрические заряды от каждого его поглаживания?

Папа меня убьет!

Веду себя как дочь с низкой социальной ответственностью.

Но и эта мысль не останавливает.

Я что же это, становлюсь падшей женщиной?

Падение нравственности вот так происходит? В темноте? С танцующими рядом незнакомцами?

Поворачиваю голову влево: то ли пытаюсь его разглядеть, то ли что-то сказать о своей неготовности перейти в ранг особ легкого поведения. Но он расценивает мой жест иначе, потому что в следующую секунду наше дыхание соприкасается.

15.1

Краска стыда покрывает всю поверхностью моего тела. Благо вокруг темнота, иначе светилась бы сейчас, как маяк незадачливого аллергика.

Эрор!

Миг, стук сердца и моих губ касаются чужие губы. Вздрагиваю. От ударной волны шока раскрываю рот.

Он прижимает к себе чуть сильнее и мягко касается сначала нижней губы, потом верхней, а затем целует.

Аккуратно.

Деликатно.

Слегка, словно пробует.

Умом понимаю, что происходящее неправильно, но не смею пошевелиться. Не могу его оттолкнуть, будто пребываю в глубоком трансе.

И тут незнакомец одним махом теряет все накопленные очки прилежного этикета. Решительно меняет свои ориентиры и мгновенно переобувается в железный костюм плохих манер. Стремительно разворачивает меня к себе и впечатывается в губы совершенно диким поцелуем.

Это катастрофически аморально и аномально разрешать какому-то парню, чьего лица ты не видишь, вот так страстно целовать себя посреди темного танцпола и при этом испытывать то, что испытываю я…

А я готова сгореть со стыда, потому что сердце предательски грохочет во всем теле, в то время как сознание пребывает в наэлектризованной сладкой эйфории.

Это ужасно стыдно, но его вкус такой… вкусный… Тавтология, да, но иначе мой мозг, превратившийся в желе, не способен описать.

— Н-не надо… — мне наконец удается выдавить из себя правильную фразу и немного оттолкнуть его от себя ладонями.

Незнакомец на секунду отстраняется. Замирает. А затем и вовсе отдаляется.

А я остаюсь стоять одна, оглушенная совсем не музыкой, беспощадно долбящей по ушам, а оглушенная случившимся. Оно давит в разы сильнее.

Чувствую противоречивую смесь эмоций в груди.

Конечно же, облегчение. Но вместе с тем и… разочарование?

Да, оказывается я извращенка каких еще поискать.

Куда делись все мои представления о приличном поведении?

Что это было?

Как я все это позволила?

Нельзя, нельзя, нельзя так доступно вести себя ни с одним парнем, а с незнакомцем в темноте тем более!

Неужели этот гадский наставник заразил меня воздушно-капельным путем?

И почему вообще я о нем сейчас думаю?

Почему его представляю?

Когда через пару минут приглушенный свет возвращается, я взволнованно кручу головой по сторонам, но понимаю, что рядом нет никого, кто бы походил своим ростом на убежавшего танцора.

На плечи наваливается склизкая и неприятная масса. Она вмещает в себя сразу несколько пунктов.

Это и обида на ситуацию.

И ярость на себя, так просто позволившую кому-то себя бесцеремонно трогать руками и губами. И огромная — с пизанскую башню — злость на придурка, свалившего сразу и даже не представившегося.

Разве так поступают?

Где его манеры?