Смешилка — это я! - Анатолий Георгиевич Алексин

ситуациях — и она, верю, поможет моему голосу по-прежнему звучать в нашем доме. Звучать без печали, а спокойно и с юмором… Даже на предстоящих поминках. Не хочу, чтобы они превратились в трагедию… И считайте это моим завещанием».

Мы знали, что сердце у бабули, как она шутливо сообщала, «пошаливает». Ее шутливость нам помешала насторожиться. Но оказалось, что сердечные «шалости» смертельно опасны. И вот одна из них завершилась тяжким инфарктом. Спасения от которого не было. Поняв это, бабуля написала поспешное, короткое завещание.

Когда у нас заходили разговоры о смерти — а люди, я заметила, любят об этом порассуждать, — бабуля цитировала стихи какого-то поэта девятнадцатого века, фамилия коего ею установлена не была.

Пусть смерть пугает робкий свет,

Меня бояться не принудит.

Пока мы живы, смерти нет,

А смерть придет, так нас не будет.

Мы еще были, а ее уже не было… Бабуля, жалея нас, потребовала в завещании с этим смириться.

«Пусть лучше умрет дедушка…» — попросила я режиссера, потому что дедушка уже давно умер. И сценарий переделали. Он оказался податливым… В фильме мне удалось кончину бабушки предотвратить. Но сценарий, который предначертала судьба, изменить было нельзя. Он оказался неотвратимым. Отменить тот сюжет никто на земле был не в силах. Моя кинороль, увы, отличалась от роли, которую я должна была, подчиняясь завещанию, сыграть в жизни.

Больше о том дне писать не могу… Есть ужасы, которых немыслимо избежать, но описывать их — значит, в полную и жестокую силу все переживать вновь.

Папа сказал, что за один тот день я, ему почудилось, повзрослела не на один год… Я же, взглянув мимоходом в зеркало, подумала, что не повзрослела, а постарела… Может, это отразилось и на страницах моей тетрадки?

«Не с печалью, а с юмором…» Ту бабулину просьбу я изготовилась выполнять до конца своих дней — до конца, который бабуля завещала максимально отсрочить. Когда в тебя верят, очень тянет это доверие оправдать. А ее доверие было для меня свято…

Воссоздавать голос бабули я научилась давно. Она, считавшая себя хохотушкой, покатывалась от удовольствия, когда я воспроизводила, как она отбивается от маминых критических замечаний в мой адрес. Или как я, подобно ей, цитирую мыслителей и мудрецов, иногда путая их фамилии, имена и высказывания, услышанные из ее уст, но не вполне удержавшиеся в моей памяти…

И вот я задумала, чтобы бабуля обращалась к нам троим регулярно… во время обедов или ужинов, когда наша поредевшая семья окажется в сборе.

Папа, напомню, считался мастером на все руки, хотя, вновь напомню, у каждого человека всего две руки. Вот ими двумя он и наладил миниатюрную подпольную звукозаписывающую и говорящую технику (так он ее называл). Которая могла включаться и выключаться незаметным нажатием кнопки, чтобы заранее запечатленный звук входил в комнату неизвестно откуда…

Для начала я запечатлела бодрое бабулино обращение к участникам… предстоящих поминок:

— Друзья! Я не намеревалась от вас уходить. Но рада, что поминки объединили вас всех. Повод, конечно, назвать удачным нельзя. Но пусть он послужит началом — и вы станете собираться вместе гораздо чаще и по более привлекательным поводам.

Фактически я почти повторила то, что бабуля произносила не раз: «Так редко вижусь с друзьями: у всех загруженности, дела… Неужели лишь на поминках моих увидимся?» Она просила к тому же, чтобы на прощании с ней присутствовал юмор, — и я постаралась.

— Не кощунственно ли все это? — вонзился мне в ухо мамин вопрос.

— Кощунственно не выполнить полностью бабулины пожелания, — не слишком уверенно ответила я. И более убежденно добавила: — Она хотела подчеркнуть, что бытие не остановилось, что оно продолжается… И что даже торжествует!

— Тогда, может, и танцы устроить?

— Такой просьбы в завещании нет.

Ну а присутствующие на траурной церемонии слегка обалдели… Их взгляды блуждали по сторонам, точно искали бабулю. «Она предвидела свою кончину и заранее записалась?», «Она нас разыграла, чтобы наконец всех вместе собрать? И где-то здесь прячется?»

— Внучка выполняет завещание бабушки, — зачем-то угрюмо проинформировал папа.

Все дружно вспомнили, что я — Смешилка. «Лишь бы не вздумали аплодировать!» — заволновалась я. Но этого не случилось… Однако бытие, его продолжение, согласно бабулиной просьбе, торжествовало.

А я, вернувшись после поминок к себе в комнату, принялась перебирать бабулины фотографии. И, не слыша себя, рыдала.

Сзади меня обняла мама.

— Ты не представляешь себе, что такое… в любом возрасте лишиться матери!

— И не хочу себе это представлять…

Я не сказала, что лишиться бабули не менее страшно.

Мы с мамой приникли друг к другу. И слезы наши, казалось, перемешались.

А бабуля, не обращая внимания на черную ленту, опоясавшую портрет, со стены нам улыбалась.

Чтобы голос бабули не только по звуку, но и по сути был ее голосом, мне следовало набраться и ее знаний. Но на это бы ушли многие годы. И я придумала, как этот путь сократить.

Бабуля вчитывалась в творения великих, а потом знакомила меня с самыми впечатляющими строками и абзацами. Я же решила для начала знакомиться не с творениями, а напрямую с цитатами. Для этого отыскала в библиотеке увесистый сборник цитат под названием «В общении с мудрыми мыслями» — и стала выискивать из тех чужих мыслей наиболее мудрые. Такое общение мне очень нравилось: я умнела, как говорится, у себя на глазах.

Бабулин стул… тарелки, ложка, вилка, нож затаились на тех местах, которые они занимали при ее жизни. Только стул был незанятым, а столовые приборы были нетронутыми. И такими им предстояло остаться. Все приготовилось к молчаливому почитанию. Но вдруг возник голос бабули:

«Родные мои… Я всегда наслаждалась, когда вы с аппетитом уплетали мои кулинарные изготовления. И все же буду почти каждый день на несколько минут вас от еды отрывать. У меня теперь вдоволь времени, чтобы погружаться в раздумья о ваших делах и заботах, а когда вы все соберетесь за столом, делиться с вами своими соображениями.

Я надеюсь, что классическая литература, как и при мне, будет жить в нашем доме. Ну вот, к примеру: „Уж не жду от жизни ничего я…“ Так писал Лермонтов, потому что очень был жизнью разочарован. А я уж ничего не жду от жизни, так как она для меня завершилась. Но оговорюсь: она все же кончилась не совсем. Смешилка будет, как мы условились, приводить к вам мой голос.

И всюду страсти роковые,