Эксперименты, эксперименты - Илья Стальнов

Друзья замерли.

На тропинке, в нескольких метрах от них, сидел средних размеров, упитанный реликтовый гоминоид - в народе снежный человек, сноумен, большеног, биг фут и т.д. Он был с ног до головы покрыт коричнев вой шерстью.

Гоминоид угрюмо жевал какой-то корешок. Выражение его почти человеческого лица было тоскующим и скорбным. Он в сердцах выплюнул корешок, сорвал с дерева ветку. Откусил сочный лист. От отвращения весь перекривился, выплюнул и его, бросил ветку и припечатал ее здоровенной ножищей.

- Этого не мож-ж-ж... - загнусил Степан,

Гоминоид повернулся к ученым. Завидев их, испуганно замахал руками, что мельница. По-обезьяньи ссутулившись, опираясь руками на землю, припустился наутек.

- Брыс-с-сь отседова, - вдруг пискляво воскликнул Степан.

Гоминоид оглянулся, заверещал, а потом, как кабан, ломанулся через кусты.

- За ним! - крикнул Лаврушин.

Они припустились следом на треск ломающихся веток. И через минуту выбежали на аккуратненькую, почти без пивных банок, поросшую прошлогодними прозрачными поганками поляну.

В центре поляны стояла летающая тарелка. Настоящая. Классическая. На трех опорах, с куполом наверху и с высокой антенной.

Гоминоид быстро влез по железной лесенке. В черном проеме люка обернулся. Скорчил землянам рожу. Победно плюнул в их сторону. И с размаху захлопнул люк.

Послышался свист. Через пять секунд он достиг предела. Уши у друзей заложило.

Тарелка вздрогнула и начала подниматься. Она замерла над деревьями и испарилась, будто и не было ее.

- Значит, не бывает НЛО, снежных людей? - обернулся к другу Лаврушин.

- Ошибка зрения. Обман слуха, - беспомощно произнес Степан.

Но в свои слова он не верил...

***

В неведомых краях, бог знает за сколько светолет от Земли происходило то, что принято называть научным симпозиумом.

Зал представлял из себя амфитеатр, трибуны которого уходили в синий туман Его заполняли лысые с темно-синей кожей, с огромными, как чайные блюдца, глазами субъекты. Они были похожи на людей.

Каждое слово громом разносилось по амфитеатру, так что все выступления были прекрасно слышны.

Подводился итог эксперименту, уходящему в глубь веков.

Председательствующий с огромными фосфорицирующими глазами сидел на возвышении за полукруглым столом вместе с двумя субъектами, по-нашему большими начальниками, и говорил:

- Итак, следует отметить, что эксперимент, длившийся многие тысячи лет, окончился неудачей. Несмотря на наши надежды, так и не удалось сделать из представителей подопытной популяции существ, способных мыслить логично и сухо. Они получились слишком эмоциональными. Не знают, что хотят. Мечутся в кругу ими же выдуманных проблем. Расплодились в огромных количествах. Превратили планету в мусорную свалку. Накопили столько разрушительного оружия, что его хватит для уничтожения пятидесяти таких сообществ полуразумных индивидуумов. В общем, с прискоробием вынужден констатировать - эксперимент неудачен. Все надо начинать сначала.

Он обвел взглядом коллег.

- Какие будут мнения?

- Согласен, - кивнул "начальник" справа.

- Согласен, - кивнул "начальник" слева.

- Согласен, - прокатилось по залу. Председательствующий посмотрел на какую-то зазгогулину, засветившуюся наверху, и подытожил:

- Единогласно. Помолчав, он продолжил:

- Поступило следующее предложение. Планету от людей освободить. Заселить новыми испытуемыми. Надеемся, из них в ходе нового, гораздо тщательнее просчитанного эксперимента получится что-то достойное. Наш коллега в течение семисот лет проделал большую работу по выведению объекта, призванного заменить людей Мы вас слушаем, - кивнул он.

Напротив полукруглого стола, пониже его столик. Перед ним в креслах устроились невысокий биолог с бледно-синим лицом, что является признаком умственного переутомления. Рядом, беспокойно озираясь, ерзал недавно побывавший на Земле реликтовый гоминоид Он уже несколько минут пытался отгрызть кусочек от голубой прозрачной крышки стола, а биолог все время незаметно и настойчиво тыкал его локтем в бок, призывая вести себя достойно.

Биолог равнодушным голосом начал:

- Представляю участникам симпозиума того, кто, надо надеяться, придет на смену человеку на Земле. Думаю, из гоминоидов со временем получатся бесстрастные, эмоционально незагруженные, холодные рационалисты. Считаю, новый эксперимент будет куда удачнее старого.

Гоминоиду удалось отколупать зубами кусочек от стола, и он обрадованно запрыгал на сиденье. Начальство с недоверием посмотрело на него. Биолог, стараясь не замечать косых взглядов, бросаемых на любимца, продолжил:

- Имеются и трудности. В основном касаемо приспособляемости объекта к окружающей среде. Испытуемому, который вырос на искусственных ананасах, земная еда во время последнего этапа эксперимента, проведенного в естественных условиях, пришлась не по вкусу. Но это препятствие устранимое. Он эволюционирует.

Морда гоминоида, который совершенно не понимал, что здесь происходит, расплылась в довольной улыбке. Он в знак согласия с хозяином радостно затряс головой. Зачесался. Выудил из своей шерсти здоровенную блоху. Внимательно рассмотрел ее. Откусив половину, вторую протянул биологу. Тот отказался.

- Через пятнадцать тысяч лет вместо взрывного, сентиментального и жестокого, перегруженного совершенно ненужными эмоциями человека Землей будут управлять рациональные, безупречно логичные гоминоиды. Задатки холодного разума у них уже сейчас прослеживаются в полной мере, - торжественно завершил биолог.

- Из него? - вдруг с прорвавшимся неожиданно недоверием произнес председательствующий и уставился своими огромными, в пол-лица, глазами, которые засветились неоновым светом, на подопытное существо.

Гоминоид заверещал обиженно и с досады, забрав в грудь побольше воздуха, плюнул в председательствующего, но не достал. После этого, скорчив рожу, уткнулся в плечо биолога. Тот начал гладить по мягкой шерсти, приговаривая:

- Утю-тю. Обидели маленького.

Гоминоид закивал в ответ и бросил победный взгляд в сторону председательствующего. У того глаза засветились еще холоднее - как лампа дневного света в общественном туалете.

- Коллега, мне кажется вы относитесь к нему чересчур эмоционально.

Обвинение было неприятным. Все равно что на Земле усомниться в умственных способностях человека. Биолог выпрямился, выражение его лица стало каменным под стать председательствующему. Реликтовый гоминоид досадливо фыркнул, ткнул хозяина локтем в бок, но увидел, что его ничем не пронять, и от расстройства начал опять грызть стол,