Последний долгожитель - Пал Молнар

При этих словах доктор поднялся с места, и некоторое время они с Поллином молча смотрели друг другу в глаза.

- Должен признаться, это просто чудо, что вы до сих пор переносили курс без всяких жалоб.

Похвала оставила Поллина равнодушным. Он давно свыкся с тем, что о нем говорят только в таких выражениях, как "чудо", "невероятно", "сенсационно" и тому подобное. У него выработался стойкий иммунитет против такого рода эпитетов.

- Прошу вас, доктор, перейти к сути. Дело в том, что я...

- Да-да, я знаю, - перебил доктор Логарн. - Вы чувствуете утомление и вялость. Едва вы успели переступить порог, дорогой Поллин, как я распознал у вас типичные симптомы неврастении. Скажу больше, мне и не надо было видеть вас; в основном картина была ясна, я знал, что это неизбежно.

Поллин старался казаться невозмутимым.

- Преклоняюсь перед столь искушенным диагностом. Однако мне от этого ничуть не легче. Если вам так досконально известен этот недуг, откройте мне, что меня ждет. Можно ли тут как-то помочь?

- Согласен, Поллин, - тон Логарна стал жестким, - отбросим условности в сторону! Ваша болезнь излечима, при условии если вы сами захотите излечиться.

Доктор Логарн умолк. Тишину нарушал только монотонный, усыпляющий шелест кондиционера.

- По патетике вашего тона я догадываюсь, куда вы клоните, - сказал Поллин без всякого любопытства или удивления.

- Догадываетесь вы или нет, а я как врач должен сказать вам прямо: прекратите принимать регенератин.

Поллин скроил насмешливую мину.

- И только-то? К этому и сводятся все премудрости вашей науки?

- Другого выхода нет, Поллин. Человеческая жизнь гармонична лишь в естественном единстве со смертью...

- Можете не продолжать! - раздраженно воскликнул Поллин, вскакивая с места. - В вас говорит зависть и только зависть. Я требую немедленно выпустить меня.

- Никто вас не держит, вы знаете, что дверь сама раскроется перед вами, и все же требуете от меня разрешения! Доктор не в силах был скрыть свое недовольство. - Да вам и не хочется уходить отсюда ни с чем... вам страшно!

Широкая ладонь психиатра с размаху стукнула по стеклянной пластине стола, и стоявший на столе видеофон подпрыгнул и опрокинулся.

- Я пришел к вам за помощью, - запальчиво бросил ему Поллин. - Мне казалось, что вы достаточно опытный специалист. А вами движет заурядная человеческая зависть...

- Да поймите, глупец вы этакий, что я мог бы раздобыть это лекарство, если бы захотел! - взорвался доктор Логарн и тоже вскочил с места.

И врач, и пациент, тяжело дыша, смолкли как по команде: оба понимали, что лучше на какое-то время прервать разговор. Поллину уже мерещились шаги бегущих санитаров, и пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. Но дверь не открылась, да и в кабинете не слышно было никаких подозрительных сигналов. Доктор Логарн первым взял себя в руки, он снова сел в кресло и продолжил беседу с пациентом.

- Для вас, Поллин, так же как и для остальных двадцати девяти участников эксперимента, время потеряло всякую ценность. Вам некуда было спешить, для вас не существовало неотложных дел. А в результате все ваши действия и поступки утратили свое значение, по крайней мере в ваших собственных глазах. Вы могли допускать любые промахи и ошибки - у вас было время их исправить, все упущенное вы без труда могли наверстать. Однако должен вам заметить, дружище Поллин, что подобное состояние заманчиво лишь на первый взгляд. Ведь именно оно, это сознание бесконечности времени одним махом выключило в вас неслыханно мощный побудительный фактор. Неужели вы не заметили, Поллин, что ваша жизнь как бы повернулась вспять и стала похожей на зоологическое или растительное существование? Остальные ваши товарищи поняли это - кто раньше, кто позже. Вот и вам следовало бы признать, друг мой, что человеческую природу перехитрить нельзя.

Доктор Логарн вытащил платок и провел им по лбу.

- Я не требую от вас немедленного решения, Поллин. Мне хочется, чтобы вы сами пришли к этому выводу.

- К одному выводу я уже пришел, доктор. А именно: в психологии вы такой же дилетант, как и я.

Поллин резко повернул к двери, а доктор с улыбкой бросил ему вслед:

- Не стану препираться с вами, Поллин. Считайте себя правым. Надеюсь, что в скором времени мы оба поумнеем!

Створки двери, глухо щелкнув, сомкнулись за долгожителем. Доктор поднял опрокинутый видеофон, нажал кнопку включения.

- Есть там еще кто-нибудь? - усталым голосом спросил он у ассистентки.

День медленно тянулся к вечеру. Вытянувшись в кресле перед телевизионной стеной-экраном, Поллин с наслаждением приканчивал свою обычную порцию фруктового концентрата. Он часто поглядывал на часы, с нетерпением ожидая прихода Далмы, чтобы рассказать ей о смехотворном предложении этого недоучки-доктора. Однако она что-то задерживалась.

Далма, восьмая жена Поллина, была от природы умна и на редкость красива. В двадцать лет она вышла за Поллина и, судя по всему, была с ним счастлива. Всемирная слава мужа принесла известность и ей. У них было двое детей, и Далма растила их с нежностью и заботой. Годы мелькали один за другим, и вот уже в волосы Далмы закралась седина, ее фигура, некогда стройная, расплылась, а скользящая и плавная походка сменилась тяжелой поступью. Поллин все чаще оставлял жену по вечерам в одиночестве под тем предлогом, что неплохо бы заглянуть в бар поболтать с молодежью и потанцевать с девушками.

Между тем он любил ее. Он любил каждую из своих жен, но, пожалуй, Далма была ему милее всех. Его постоянно преследовало чувство, будто между ними так и не установилось подлинной близости, и поэтому он помимо воли вел нескончаемую борьбу - с ней, за нее. Вот и сейчас, пока Поллин смотрел стереокартины на телевизионной стене-экране, мысль о жене не покидала его. Он так глубоко задумался, что не слышал, как приоткрылась дверь, и спохватился, лишь когда жена остановилась рядом с его креслом. Вздрогнув от неожиданности, он посмотрел на жену, и внезапно им овладел страх. Лицо Далмы, всегда так пленявшее его зрелой женской красотой, сейчас неузнаваемо изменилось: губы нервно подергивались, глаза глубоко запали, веки припухли и покраснели; видно было, что Далма недавно плакала, от всего ее существа веяло тревогой и отчаянием. У Поллина перехватило горло. Он чувствовал, что случилась беда, но не мог или не решался спросить, в чем дело.

Женщина заговорила первой. Голос ее чуть дрожал, но на лице застыла холодная, непоколебимая решимость.

- Поллин, я должна сказать тебе прямо: я ухожу от тебя.

- Что случилось? - Поллин почувствовал, что бледнеет.

- Ничего.

Далма направилась к двери.

Поллин вскочил с кресла, точно подброшенный катапультой.