Кавказская война. - Ростислав Фадеев

Но, вопреки монаршему пожеланию, писать он не перестал. В 1873 году выходит антимилютинская книга, составленная из газетных и журнальных статей, — «Наш военный вопрос». С 1872 года Фадеев — ведущий сотрудник газеты «Русский мир», где печатает ряд статей о внутреннем состоянии России, в 1874 году они появляются в виде отдельной книги «Русское общество в настоящем и будущем (Чем нам быть?)», произведшей настоящую сенсацию. На нее откликнулись специальными брошюрами такие столпы русской общественной мысли, как Ю.Ф. Самарин, К.Д. Кавелин и А.И. Кошелев, журналы «Вестник Европы», «Отечественные записки» и «Гражданин», газеты «Неделя», «Голос», «Санкт-Петербургские ведомости» (среди авторов отзывов В.П. Мещерский и А.С. Суворин). Книга имелась в библиотеке Ф.М. Достоевского и внимательно им изучалась[6].

Но очень скоро перо отброшено и вновь извлечен из шкафа армейский сюртук. Египетский хедив отказал турецкому султану в подчинении, и Фадеев узрел здесь возможность вовлечь Египет в систему русской политики. В 1875 году он становится военным консультантом мятежного каирского правительства. Именно в Каире с ним встречается философ и поэт Владимир Соловьев, нарисовавший затем выразительный портрет своего случайного собеседника в поэме «Три свидания»:

Всех тешил генерал — десятый номер —Кавказскую он помнил старину…Его назвать не грех — давно он помер,И лихом я его не помяну.

То Ростислав Фадеев был известный,В отставке воин и владел пером.Назвать кокотку иль собор поместный —Ресурсов тьма была сокрыта в нем.

Мы дважды в день сходились за табльдотом;Он весело и много говорил,Не лез в карман за скользким анекдотомИ философствовал по мере сил.

(В русской литературе есть, впрочем, еще один портрет, точнее карикатура, нашего героя — «странствующий полководец» Редедя в «Современной идиллии» Салтыкова-Щедрина.)

Но египетское приключение длится недолго. Обострилось положение на Балканах, вспыхнуло и жестоко подавлено восстание в Болгарии, а в 1876 году Сербия объявляет войну Турции. Фадеева ждут в Белграде, но Александр II лично запретил ему туда ехать. Тогда с апреля 1876 года отставной генерал занялся сбором средств для создания болгарского ополчения, в августе у него на руках уже 150 000 рублей, на которые закуплено оружие, успешно примененное в дальнейшем ополченцами генерала Н.Г. Столетова. В марте 1877 года Ростислав Андреевич все-таки не выдержал и сорвался в Сербию на свой страх и риск, сербы были готовы доверить ему свою армию, но он так и не получил официальных полномочий от России. В октябре того же года Фадеев уже в Черногории, у него возник план объединения военных усилий Сербии и Черногории против Турции под русским (точнее, под его личным) руководством. В Петербурге, естественно, на это «добро» не дали, и Фадеев вернулся на родину. В феврале 1878 года он пишет записку, где доказывает, что у европейских противников России нет сил для серьезной войны против нее, поэтому она должна занять на предстоящей международной конференции жесткую и неуступчивую позицию, а в случае военного столкновения — привлечь на свою сторону войска славянских стран. В июне он снова в Белграде, готовится к войне по прежнему «сербско-черногорскому» плану. Но мы знаем, каким позором для России кончился Берлинский конгресс… Следует отметить, что позднее Фадеев разочаровался в панславизме, решив, что «братушкам» рано жить «самостоятельной жизнью».

В 1880 году, после многочисленных прошений, Ростиславу Андреевичу разрешают вернуться на военную службу, сначала при Главном штабе, потом при начальнике Верховной распорядительной комиссии. Его писательская плодовитость не снижается, в 1881 году в Лейпциге анонимно выходят (с личного разрешения Александра II) «Письма о современной России», потом переизданные и на родине. Убийство «царя-свободителя», восшествие на престол «царя-миротворца», отставка Милютина снова ненадолго выдвигают Фадеева на авансцену политической жизни. Именно он стоит у истоков аристократической антиреволюционной тайной организации «Священная дружина», пишет невероятное количество записок по всем важнейшим вопросам государственной и общественной жизни, официально наблюдает за изданием газеты «Правительственный вестник», заседает в Совете Главного управления по делам печати. Но здоровье уже не то, мучает подагра, расстроено пищеварение… С лета 1883 года Фадеев уже не может заниматься делами. В военном министерстве стала готовиться его новая отставка, но не успели: «За смертью генерал-майора Фадеева не подлежит исполнению» — такой формулировкой завершается дело об его увольнении от службы. Ростислав Андреевич скончался 29 декабря 1883 года в Одессе.

Читая помещенные в этом сборнике произведения, легко наблюдать эволюцию личности и научных принципов нашего героя. Конечно, никак нельзя утверждать, что-де, вот, до 1869 года Фадеев — военный писатель, с 1869 до 1873-го — геополитик, а после 1873 года — социолог. Уже в первом из приведенных его трудов поставлена и квалифицированно разрешена геополитическая проблема Кавказа, и даже в последних работах видна рука военного человека. Но известное смещение интересов к тем или иным проблемам все-таки налицо.

Первый из трудов, с которым будет знакомиться читатель (если он не относится к оригиналам, которые знакомятся с книгами, начиная с конца), — «Шестьдесят лет Кавказской войны». Эту книгу писал профессиональный солдат, штабист высокой квалификации (начальником оперативного отдела армии на театре военных действий может быть только специалист из специалистов). Можно представить себе молодого полковника, еще не отошедшего от грома пушек, десять лет не выходившего из походов, от одинокой прапорщичьей звездочки до густых полковничьих эполет. Полковник получил поручение описать только что одержанную славную победу — ну и пиши прямо по журналу военных действий: «такой-то полк к такому-то часу прибыл туда-то, а вот такой-то батальон, насупротив того, к означенному часу туда-то не успел». Подобных сухих материалов — великое множество. Но Ростислав Фадеев так писать не мог.

Он должен был дать сперва общую картину, вскрыть причины войны, ее особенности и влияние этих особенностей на ход военных действий. В его очерке ярко дана картина Кавказа, как театра военных действий, бесконечно раздробленного на отдельные «клетки», требующие каждая отдельной операции. Вся сложность Кавказской войны (до наших дней) — в отсутствии центров сопротивления и центров, обеспечивающих сопротивление, удар по которым мог бы это сопротивление сломить или хотя бы подорвать. Фадеев дает и стратегический рецепт Кавказской войны: иметь большие силы или много времени. В первом случае можно действовать повсюду и безостановочно, от периферии к географическому центру, во втором постепенно закреплять свои достижения и, устранив возможную угрозу тылу, делать следующий шаг. Стратегия А.П. Ермолова в 1817–1827 годах была стратегией именно второго варианта. Не имея достаточно сил (45 тыс. человек), он покорял Кавказ методически и постепенно, оставив после ухода с поста главнокомандующего вполне замиренные области Центрального Кавказа и прибрежного Дагестана.

Образование государства мюридов на Восточном Кавказе Фадеев оценивает как чрезвычайно опасное явление, угрожающее разрывом сообщений с Закавказьем и активизацией антирусских настроений в мусульманских территориях последнего. Характеризуя недооценку этого явления в 1830-х годах XIX в., он тем самым дает иллюстрацию к одному из важнейших принципов стратегии — выбору объекта приложения основных усилий. По Фадееву, 1830-е годы, когда основные усилия направлялись на борьбу с горцами Западного Кавказа, были годами пребывания в стратегическом тупике. Здесь же он выходит уже и на геостратегический уровень, говоря о последствиях неверного выбора объекта действий, что «в продолжение шестилетних действий против западных гор мюридизм, явившийся в Лезгистан изгнанником, но не преследуемый с нашей стороны, разросся в страшную силу и покорил всю страну». В 1839 году, когда главные усилия сосредоточились на Восточном Кавказе, дело уже нельзя было исправить. Результатом победоносного, казалось бы, похода генерала Граббе на Ахульго стало восстание Чечни и присоединение ее к государству Шамиля.

Фадеев жестоко критикует действия, подобные походам 1839 и 1844 годов, справедливо указывая, что они проводились по рецептам европейских войн — разбить вооруженные силы противника, овладеть главными центрами страны, довести противника до невозможности продолжать сопротивление и заставить принять наши условия. Но на Кавказе нет никаких центров населения. Захват аулов, один за другим, отдавал в руки войск только пустые стены, поскольку жители уходили, уводя скот и увозя зерно. Все усилия 1840-х годов не давали результатов, а Восточный Кавказ постепенно переходил под контроль Шамиля. Требовались либо совершенно несоразмерные силы для захвата одновременно всех аулов, либо смена стратегии. Здесь Фадеев выходит на сформулированный позднее, но существовавший извечно критерий «стоимость/эффективность», т. е. соразмерность усилий с ожидаемым результатом.