Тьма - Леонида Подвойская

Уже присмотревшись и что-то для себя решив, сопровождающие Макса мужчины переломали стволы и достали из ружей патроны.

- И всё же, ты кто и откуда, мил человек? - спросил один из помощников лесничего - хмурый, бородатый мужик с косматыми бровями.

- Откуда? Откуда… Правду сказать - не поверите, а врать не хочу. А где я сейчас-то?

Он выслушал ответ и мысленно присвистнул. Занесло, так занесло.

- Ты, мил человек, не обижайся. Ты сам пойми - увидели пацаны в лесу абсолютно голого и такого…, - мужик поперхнулся дымом и мучительно закашлялся.

- Тереньтьич прав, - поддержал его второй помощник. - Ты уж извини, ежели что, но побудешь у нас, пока власти не прибудут. Лады?

- Прибудут?

- Ну, они к нам на вертолёте, ежели что. А пока у нас поживёшь. Ну куда тебе сейчас?

- Мне в центр надо, в столицу. И отец, наверное, переживает. Хотя… да, а какое число сегодня? Что??? Да не может быть! Это где же я…? - Макс опять замолчал. А новые знакомые многозначительно переглянулись. Также молча Макс завернулся в привезенную плащ-палатку и здоровенные рыбацкие сапоги ("Уже потом дома что подходящее подберём, а это впопыхах" - оправдывался приехавший Коля). Подходя к деревне, Максим накинул на голову капюшон плаща. Загадочного незнакомца привели в запущенное здание бывшего клуба - теперь на него не было финансирования.

- Ты вот, поешь, - принёс кастрюльку с вареной картошкой и миску с кислым молоком лесничий.

- Вы здесь главный? Телефон здесь есть какой?

- На, звони - протянул лесничий довольно навороченный сотовик. - Кстати, меня здесь Петровичем зовут. А тебя как величать?

- Максимом, - коротко ответил юноша, быстро набирая номер телефона. И когда до боли знакомый голос отца произнёс " Алло!", Макс, сглотнув подкативший к горлу ком, чуть сдержался, чтобы не закричать.

- Это я, - сказал он стараясь быть спокойным.

- Кто - кто?

- Я… Это я.

- Вы не туда попали, - после паузы произнёс отец.

- Как не туда?

- Прекратите, ради Бога, ваши глупости, - срываясь, ответил Белый- старший.

- Но это же я. Я!!!

- Я сейчас сообщу куда следует, если не прекратишь хулиганить.

Некоторое время Максим потрясённо молчал.

- Я! Это я! Я!!! - начал повторять он, прислушиваясь к своему голосу. Да. И голос стал неузнаваемый. Глухой, надтреснутый какой-то.

- Не дозвонился? - поинтересовался Павлович, забирая протянутый сотовик.

- Скажите, а вот… зеркало бы мне? - попросил Максим.

- Сделаем. Ты бы поел пока.

- Спасибо. Не хочу… Не могу…

Лесничий забрал посуду с едой и принёс довольно большое зеркало - наверняка жёнино. Овальное, в синей пластмассе, с подставкой. Из него на Максима взглянул…

- Господи! Господи!! Господи!!! - прошептал потрясённый юноша. Он всё- же тешил себя надеждой, что отражение в луже было…ну, не совсем идентичным. Зря. Всё лицо занимал один сплошной зарубцевавшийся ожёг. Даже нос стал гладким, с натянутой тонкой плёнкой. Не было бровей и ресниц. А глаза… Из карих они стали чёрными и, казалось, что это две дыры внутрь. Верхняя губа справа собралась в складку и не прикрывала верхний правый клык. Словно это чудовище злобно скалилось. И замельтешили блёстки- пятнышки перед глазами, и начало расплываться изображение.

- Ты вот что, Максим. Мы тебе там… на сеновале спать постелили, - вывел юношу из полуобморочного состояния голос лесничего. Не обижайся. Сам понимать должен. Ниоткуда, голый, без ничего… Пусть власть разбирается. А пока, ну сам понимаешь. Да и ночь… В общем, дверь я запру.

В хлеву пахло сеном. По крыше стучали ветки с запоздалыми грушами. Внизу было постелено ватное одеяло, сверху, с учётом духоты, кинули простынь и набитую чем-то не совсем мягким подушку.

- Вот, оденешь на ночь - протянул лесничий Максу нижнее бельё. - Оно чистое, не подумай чего. А поутру оденем тебя во что-нибудь. Ну, устраивайся и спокойной ночи, - он выключил фонарь и вышел. Было слышно, как запирается дверь.

- Спокойной ночи? - переспросил Макс уже вдогонку. - Может, уснуть, и проснуться где-нибудь у шейха? Одевая майку, он вдруг замер, прижав руку к груди. Там по-прежнему холодил, теперь уже сморщенную кожу, крестик.

- Ты всё же со мной, дружище? Не предал прокажённого? - Максим упал на одеяло и вновь провёл рукой по лицу.

- Что же это будет-то, а? Куда с таким…с таким… - он вспомнил кошмар в зеркале и всхлипнул. Кому я теперь такой… Вдруг он услышал осторожные, едва различимый шорох. Кто - то явно крался в его сторону. Макс было напрягся, но в этот момент в его ноги ткнулось что-то мягкое и пушистое. Оно постояло, ожидая реакции, потом тихонько вопросительно мяукнуло. На "кис-кис" пушистик от ног перебрался к юноше на грудь, поперебирал лапками, словно взбивая себе постель, свернулся клубочком и замурлыкал.

- Ну вот, хоть кто-то меня не боится, - вздохнул Максим. И всё- же стало легче. Под "мр-мр-мр" он почувствовал, что действительно очень устал и неожиданно для самого себя уснул.

Глава 1

В заброшенном клубе было пусто и грустно. Сдвинутые ряды ободранных откидных сидений с исцарапанными непристойностями спинками порядком запылились. Облезла и запузырилась половая краска на досках сцены. А на ней сиротливо жалось к стене позабытое - позаброшенное пианино с колченогим стулом. Видимо, вращающийся стульчик кому- то сгодился в хозяйстве. А пианино…

От нечего делать Максим открыл запылившуюся крышку, и ветеран заулыбался ему всё ещё белоклавишной улыбкой.

- Что-то ещё можешь, старик? - поинтересовался Макс, нажав на одну из клавиш.

- Тень… - отозвался инструмент.

- "Тень", - усмехнулся юноша. "Конечно, тень". Он вспомнил, как Патрик читал стих про тень:

Ко мне приходит тень в ночном часуИ под окном стоит, вздыхая,А утром превращается в росу,В туман, своих следов не оставляя.Я знаю, кто это, от страха не дрожу,И не гоню её, огнём свечи пугая,Но и навстречу к ней не выхожу,И в дом к себе её не приглашаю…

- Вот так, дружище. Это он про ушедшую любовь писал. А меня гнать взашей будут. Если родной отец не узнал… И видишь, почему-то не исцеляется. Какой-то сбой в программе. Хреново, дружище.

Максим нажал ещё одну клавишу. Примерился, вспоминая клаву аккордеона, на котором ему когда-то загорелось учиться играть. Уж очень его однажды восхитило танго на этом инструменте. Потом вспомнил, как это же танго исполнял рояль. Что-то похожее получилось. Только вот с басами. Он протянул левую руку. Закрыл глаза, и вдруг… Да-да, опять вдруг. Кроме способностей убивать или проходить сквозь стены, вместо способности исцелять, прыгать или драться, проявилась способность играть. И как играть! Максим вспомнил, что это танго было записано на кассете " Мелодии уходящего века", которую приобрёл отец и заслушал "до дыр". Вспомнил, как она звучала в их квартире в тихом уютном гарнизоне. Как же давно это было! Мышка, Серый, Патрик, улетающие за горизонт " медведи"… Погрузившись в добрые воспоминания, Макс продолжал играть - всё подряд, что было на кассете, что, невольно отложилось в подсознании. И как когда-то, не задумываясь, решал задачи, юноша, не задумываясь, извлекал аккорды из старого расстроенного пианино.