Снежный сюрприз Финляндии - Ирина Мазаева

И кто нас может предать? Правильно, не продавщица и не дерзкий младшеклассник. Маму-папу, понятно, мы не выбираем, а подругу – да. Славе так долго не везло с подругами, что на Катю она нет-нет, да и поглядывала с подозрением. Та ли она девчонка, которая не предаст? Правильный ли выбор? Но всякий раз сама себе говорила: правильный! на сто процентов правильный! Ведь между ними давно уже установилось такое доверие, которого у Славы, как ей теперь казалось, никогда и ни с кем не было. Что, однако, не мешало ей время от времени обижаться и злиться на Катю.

На самых близких нам людей мы все время от времени обижаемся и ужасно злимся. Иногда даже вынашиваем коварные планы мести! А иногда, чего уж тут скрывать, тоже причиняем им боль. Но, несмотря на это, все равно мы их любим. Любим так сильно, что можем простить все что угодно. Так Катька однажды сказала Славе: «Знаешь, я тут думала, кто такая настоящая подруга, и поняла: настоящая подруга – это та, которой я могу простить все, даже предательство». А ведь страшнее предательства в жизни ничего и быть не может!

Слава тогда задумалась. Она считала, что предательство – это конец дружбе. Это то единственное, что может заставить ее перестать считать Румянцеву своей подругой. Она была свято уверена, что предавшая подруга – это враг. И вот – на тебе! – Катя заявляет, что подруге она может простить даже предательство. Слава тогда растерялась, ничего толком не ответила…

Позже она попыталась выяснить у Кати, а как та представляет себе предательство, решив, что, может быть, они вкладывают в это слово разный смысл. Но Катя откликнулась невнятно: «Предательство – это предательство! Его сразу почувствуешь!» А Славе ничего не оставалось, как снова крепко задуматься. Во-первых, а что она сама подразумевала под словом «предательство», а во-вторых, неужели же после того как она предаст, Румянцева не перестанет ее любить?

Слава попыталась было еще раз попробовать поразмышлять о предательстве, но вдруг заметила, что глаза у нее слипаются сами собой… С закрытыми глазами она выключила компьютер и, еще не успев даже уткнуться носом в подушку, заснула.

А потом наступило утро.

– Я ЕДУ В ФИНЛЯНДИЮ! – с этими словами Слава влетела в комнату едва проснувшейся Кати. – УРА! УРА! УРА!

– Подожди, подожди… Ничего не понимаю… Ты? Когда?

– На Рождество и на все каникулы!!! Я буду гулять по Хельсинки! Я буду заниматься шопингом! Я увижу Володю! Знаешь, как звучит «Петрозаводск» по-фински? «Петроской»!

Слава, с трудом сдерживаясь, шумно плюхнулась на кровать и уставилась на Катю. Ей самой хотелось прыгать и плясать, а потому она искренне ожидала, что подруга разделит ее радость. Но та почему-то радоваться не спешила.

– Ты уедешь в Хельсинки?! Почему ты мне ничего не говорила об этом?! – с некоторым возмущением спросила Катя.

– Сейчас говорю, – улыбнулась Слава и попыталась начать рассказ о том, как она завидовала родителям, регулярно путешествующим за границу, и о том, с каким трудом ей удалось убедить их взять ее с собой.

Но на середине своего повествования она вдруг заметила, что подруга как-то не очень радуется, и, более того, с каждым словом становится все мрачнее и мрачнее.

– Катя, ты что? Что-то не так? Что-то случилось? Я к тебе – радостью поделиться, а ты обижаешься… А я ни в чем не виновата! И перестань на меня дуться!

– Виновата! Виновата! – неожиданно и громко выступила Катя. – Мы же с тобой собирались встречать Новый год! Вдвоем! Без родителей! В первый раз! А потом с пользой провести новогодние каникулы! Парней себе найти. Ты обещала встретить Новый год со мной! Ты говорила, что я твоя лучшая подруга. А я пообещала встретить Новый год с тобой, потому что ты – моя лучшая подруга! И что теперь?!

Слава опешила.

Она ведь и правда совершенно забыла про их уговор. Про обещание встретить Новый год вместе и во что бы то ни стало – без родителей. И на каникулах не расставаться. И парней себе найти. И…

– Катич, ну… ну… – растерялась Слава. – Но ведь я… Я так мечтала в Финляндию… Там Володя…

– А тут – я! А ты… Ты… Ты – предательница. Бросаешь меня и уезжаешь. Специально, чтобы я обзавидовалась! Я с тобой не разговариваю!

– А я что, виновата, что у твоих родителей нет друзей в Финляндии и что ты никуда не едешь?! Что мне теперь – отказаться?! – теперь громко в ответ возмутилась Слава. – Я об этой поездке столько лет мечтала! А ты – просто эгоистка. Ты хочешь, чтобы ради тебя я отказалась от своего счастья!

– Но ты обещала быть со мной!

– Но я не могу!

– Ну и уходи тогда. Пре-да-тель-ни-ца!

Глава 2. В которой появляется таинственный незнакомец

Слава вернулась домой злая. Предательницей она себя не считала, потому что Катя была неправа. НЕПРАВА. Она не смела указывать ей, что делать. А тем более – отказаться от поездки, о которой она так давно мечтала. Она злилась на подругу за то, что та не обрадовалась, что она, Слава, едет за границу и увидит там парня своей мечты. А еще немного Слава ругала себя: ведь она и правда совсем забыла о подруге, о своем обещании отпраздновать Новый год вместе. Как теперь быть, она не знала.

Родителей дома не оказалось. На кухонном столе лежала записка: «Ушли в магазин, потом зайдем к бабушке Вале. Помой полы в коридоре». Слава полы мыть не стала, а вместо этого с горя еще раз позавтракала.

Потом села в своей комнате за компьютер, и снова вернулись мысли о Румянцевой. И дело было не в размолвке с подругой. Будучи обе эмоциональными и импульсивными, они частенько ругались, в том числе навсегда. Но это «навсегда» никогда не продолжалось дольше двух дней. Одна из них обязательно не выдерживала, звонила, писала, прибегала первая виниться, просить прощения и мириться. А то и обе синхронно кидались друг к другу в объятия со слезами на глазах.

Иначе себе Слава дружбы и не представляла. Ведь подруга значит очень много в твоей жизни. Ее мнение для тебя важно. Ее ты готова слушать часами. К ней ты готова бежать на помощь в любое время суток, и она, ты уверена, всегда прибежит к тебе. Ей ты можешь рассказать все-все про себя. Даже самые ужасные вещи. Например, как ты однажды в начальной школе украла у одноклассницы заколку или как на свидании с парнем чихнула так, что собственная сопля упала тебе на грудь. Можешь рассказать и быть уверенной, что тебе не скажут в ответ «ну ты и дура» или «фу, какой позор!».

И даже теперь, когда они поругались с Румянцевой, Слава была хоть и зла, но в глубине души спокойна. Она не сомневалась, что если не сегодня вечером, то завтра они уж точно помирятся. Что Катя, пофонтанировав, успокоится и поймет, что требовать от подруги отказаться от главного путешествия в своей жизни – глупо.

Проблема была в другом. Слава сама вдруг нечеловечески захотела, чтобы в Хельсинки Катя была рядом с ней. Представить себе Новый год без подруги она не могла. И наслаждаться Финляндией и общением с Володей в то время, когда подруга осталась одна-одинешенька в Петрозаводске, – не могла. Ведь Катя тоже так мечтала побывать заграницей! Они вместе мечтали об этом с того самого момента, как страшную, занудливую Эллу Воробьеву родители стали отправлять каждое лето в Феодосию, а она потом рассказывала и хвасталась.

Пострадав немного, Слава решила попробовать поговорить с родителями. Шанс, конечно, был минимальным. Ведь Катя ей – не сестра, а ее родителям – вообще никто. К тому же жить они собирались у друзей родителей, которые оказались настолько добры, что согласились принять в гости всех троих. Кроме того, Катины родители тоже могли воспротивиться поездке – наотрез отказаться отпустить свою несовершеннолетнюю дочь с чужими людьми за границу. И, в конце концов, у Румянцевой даже заграничного паспорта не было…

Слава горько вздохнула, но упорно продолжала мечтать о несбыточном. «Пусть в этом мире есть хотя бы один шанс на миллион, чтобы произошло то, что я хочу, – этот шанс будет моим, и я сумею им воспользоваться!» – обычно повторяла она себе как мантру. Ведь Слава была «оптимисткой до мозга костей», как говорила про нее мама. И она безгранично верила в себя, в свои и высшие силы, в судьбу. А потому поговорить с родителями, вне сомнений, стоило.

Но дома родителей не было, а потому ей только и оставалось сидеть за компьютером и смиренно ждать их прихода. «Пойти, что ли, полы помыть, – мелькнуло у нее в голове, – они обрадуются, и их легче потом будет уговорить…» Но только она собралась встать из-за компьютерного стола, как динамики пискнули: «вКонтакте» ей кто-то написал сообщение…

«Володя!» – тут же вздрогнула Слава, но… Но это был не он. Это Дашка Нилова прислала ей свою фотографию с каким-то парнем.

– Хвастунья! – вслух высказалась Слава.

И в очередной раз пожалела, что летом не сфотографировалась с Володей.

Она еще раз вылезла на его страницу в фотоальбомы. В очередной раз убедилась в том, что, во-первых, он все такой же красивый, во-вторых, с ним на фотографиях по-прежнему нет никаких девчонок. Делала она это каждый день и собиралась продолжать ровно до того момента, пока не увидит его в Хельсинки живьем. Убедившись в отсутствии девушек, Славка довольно улыбнулась. Иначе и быть не могло. Володя, вне сомнений, ждал ее. Скучал, страдал и ждал. То, что она через месяц приедет в Хельсинки, Славка ему написала еще ночью. Но парня онлайн не было с четверга, а потому ответ, полный бурной радости, еще не пришел.