Престол Элдрейна: На неведомых дорожках - Кейт Эллиотт

порча. Под кожей у тебя спрятан эдр. Ты назвался мироходцем и выразил намерение преследовать меня из мира в мир, хотя впервые меня видишь, лишь потому, что я тоже мироходец. Кровная месть, если я хоть что-то понимаю в подобных вещах, но направленная не против меня лично, поскольку мы ни разу прежде не встречались. Не желаешь ли поделиться со мной чем-нибудь ещё? Твоими истинными мотивами? Твоими секретами?

Охотник натужно крякнул, пытаясь высвободить руки. Колючки разодрали ему кожу, но боль, похоже, ничуть его не беспокоила.

— Я убью тебя, — пробубнил он. — Я буду идти за тобой по пятам, пока ты не умрёшь.

Тёмное щупальце скверны проскользнуло в одну из лоз, и та начала желтеть прямо на глазах. Око нахмурился. Гниль распространится, и, сколько бы лоз он ни обмотал вокруг него, рано или поздно мужчина всё равно вырвется на свободу. Без сомнения, на нём лежало мощное проклятье.

С силой можно бороться. От неё можно сбежать. Порой её даже можно подчинить чужой воле. Он вздохнул, но не увидел иного выхода, кроме как применить своё самое изнурительное волшебство. Если охотник и впрямь был мироходцем, не стоило уповать на то, что он не сумеет выследить его на просторах Мультивселенной.

Он приблизился на шаг. Охотник напрягся, пытаясь дотянуться до него. Око приковал к себе взгляд опутанного тернием дикаря, применив к нему волшебство, когда-то позволившее ему сбежать от своих мучителей: щепотку телепатии, которой он научился, чтобы наставлять других на путь истинный с помощью сочувственной улыбки, проблеска дружеской поддержки и обещания нерушимой верности.

— Месть — тяжкое бремя, не так ли? Мне жаль тебя, друг мой. В твоём сердце так много боли.

— Мне не нужна твоя жалость, — хрипло прорычал мужчина.

Он удерживал на себе взгляд охотника, не давая ему отвести глаз. Со всей силой, на которую он был способен, Око пробурился сквозь толщу враждебности, ярости, мучительного чувства измены. Это было нелегко — пот градом катил с его лба, а в ушах громко барабанил пульс. В глубинах разума этого человека он отыскал подавленную скорбь о давным-давно потерянном отце. Ну что за простофиля! Отцы всегда предают своих сыновей.

— Что тебе нужно? — спросил он, углубляясь в эту застарелую рану.

— Мне нужно что-то посильнее этого, — прошептал человек, задыхаясь, как от быстрого бега. Но морок Око был соперником, которого он не мог обогнать.

— Ты страдаешь в одиночестве, друг мой. Поделись со мной своими тревогами.

Человек был воистину силён, но его сила заключалась в его мускулах, его выносливости, его топоре и его невероятных навыках следопыта. Его воля была отточенным копьём, направленным точно в цель, но его хрупкий затуманенный рассудок мог рассыпаться от малейшего прикосновения.

— Лилиана Весс, — прошептал он. Слова сорвались с языка вопреки его желанию.

Крайнее изумление на миг заставило Око ослабить хватку. — Лилиана Весс?

— Она прокляла меня… тьма… гниль...

В порыве внезапной ярости порча, пульсируя, заструилась по лозам. Растительность начала вянуть, и мужчина вновь забился в своих путах.

Око проник глубже, подавив все эмоции охотника, заперев их в клетку безразличия. Когда магия притупила зазубренное остриё ненависти, плечи дикаря покорно поникли. Его кулаки разжались, и руки безвольно повисли. Его рот чуть приоткрылся, но оттуда не донеслось ни звука.

— Я помогу тебе. Ты можешь мне доверять. Я твой единственный друг.

Когда охотник прекратил сопротивляться, его разум уступил завораживающему взгляду Око, поддавшись прекрасным лживым грёзам о дружбе и сочувствии.

Заклятие было завершено.

Око вытер влажный лоб. Он дрожал от изнеможения — и от жутких воспоминаний, в которые ему вновь пришлось окунуться. Давным-давно ему довелось испытать действенность этого метода на себе, пока он не поменялся ролями со своими тюремщиками. Испуганный мальчишка внутри него ненавидел совершать подобное с другими. Но в этой жестокой Мультивселенной приходилось использовать любые доступные средства для спасения собственной шкуры. Люди были способны на отвратительные поступки, всегда имея в запасе лицемерные объяснения того, почему они хорошие, а их враги — плохие. Мироходцы же были худшими в этой и без того ужасной компании. Власть неизбежно портит людей. В особенности людей, которых он был намерен всеми силами избегать, пока не воплотит в жизнь большую часть своих замыслов.

Между тем, нужно было решить, что ему делать с существом, способным преследовать его сквозь миры и намеренным прикончить его при первой возможности. Может, стоит порубить его на мелкие кусочки, пока охотник разомлел под его чарами? Или поручить этому человеку защищать его во время путешествия? Ему бы пригодился живой щит. Первая линия обороны на случай, если кто-нибудь, скажем, вдруг нападёт на него из засады, когда он решит прогуляться по уединённому лесу, никого не трогая.

— Как тебя зовут, друг мой? — спросил Око с мягкой улыбкой, но тут же покачал головой, не дав охотнику ответить: — Нет, постой. Тебе ведь не хочется вспоминать своё имя и все ужасные подробности своей прошлой жизни, не так ли?

Охотник склонил голову. — Нет. Мне не хочется вспоминать.

— Отпусти прошлое. Теперь ты пойдёшь другой дорогой. Обретёшь новую судьбу. Мне нужен телохранитель. А тебе нужна лучшая цель в жизни, которую тебе подарят мои искания. Я буду звать тебя… Псом. А ты станешь называть меня Хозяином. Договорились, Пёс?

Человек напрягся всем телом, но тут же обмяк, как будто слишком устал, чтобы сопротивляться, и теперь просто хотел отдохнуть. Его голова поникла. — Да, Хозяин.

Дикарь выглядел таким умиротворённым, что Око мысленно похвалил себя за хорошую работу. Причинять другим страдания было уделом трусливых забияк. Всё получалось гораздо лучше, если люди сами хотели, чтобы им помогли. С улыбкой он расплёл лозы, выпустив мужчину на свободу. Он даже позволил Псу поднять его большой топор.

— Давай-ка поскорее уберёмся из этой унылой глухомани. Ты и я, друг мой, будем свергать жадных до власти тиранов, разоблачать двуличных святош и выводить на чистую воду лживых лицемеров. И если паре-тройке мироходцев, дерзнувших встать на моём пути, пока я меняю жизни всех людей к лучшему, придётся встретить свой конец, то так тому и быть. Пускай пеняют на себя.

На миг в глазах охотника сверкнул огонёк его прежней свирепости. — Да, Хозяин.

2.

Роуэн нетерпеливо осматривала передний двор замка Арденвейл, не понимая, куда же мог запропаститься её брат Уилл. Они договорились, что он будет ждать её рядом