Цивилизации долины Нигера - Ваккури Юха

Для древней истории Западной Африки наиболее важным событием было высыхание Сахары, начало которого относят от нашего времени на пять тысячелетий назад. До этого Сахара была плодородной областью, где жило и чернокожее население, и более светлокожие берберы. Рождение пустыни вызвало переселения: черные двинулись на юг, берберы — на север; часть их вышла к побережью Средиземного моря, а часть осталась на окраине пустыни, занимаясь скотоводством. Высыхание Сахары означало для Западной Африки прежде всего изоляцию, хотя связи севера с внутренней частью континента полностью никогда не прерывались.

Связи Западной Африки со средиземноморскими культурами

Одним из свидетельств связей Западной Африки с культурами Средиземноморья было распространение железа у народов, живущих по ту сторону Сахары, шедшее из опорных пунктов, образованных в XII в. до н. э. финикийцами. Транссахарские караванные пути были известны уже в XIII в. до в. э. Предполагается, что Западная Африка перешла из каменного века прямо в железный, минуя бронзовый век, характерный для Европы.

Средствами передвижения по караванным путям в каменном веке были, по всей вероятности, повозки, запряженные лошадьми и волами На это указывают наскальные рисунки, найденные в Западной Африке (Тассили, Ахаггар и прибрежные скалы на Нигере). Не все исследователи абсолютно убеждены в доказательной силе наскальных рисунков относительно средств передвижения. По мнению некоторых из них, двухколесные экипажи больше напоминают боевые или даже охотничьи колесницы, чем повозки для перевозки грузов. По мнению других, встречающиеся изображения упряжных волов представляют достаточное доказательство существования гужевой перевозки товаров между Черной Западной Африкой и странами Средиземноморья.

Более спорен вопрос, могли ли изобретения средиземноморской культуры достичь областей Черной Африки морем, — но такая возможность некоторыми усматривается. В качестве доказательства выдвигают ценное свидетельство финикийца Ганнона, проведшего такое плавание под парусами в 480 г. до н. э. В этом морском плавании принимало участие 60 кораблей, и утверждается, что они, двигаясь вдоль западного побережья Африки, проникли далеко на юг. Ганнон рассказывает, что по пути — как это всегда делали финикийцы — основывались колонии, для чего, по его словам, на корабли были взяты 30 тысяч колонистов. Между прочим, упоминается, что они видели огнедышащую гору. Те историки, которые не считают это путешествие чистой игрой воображения, полагают, что вулкан мог быть горой Камерун, вершина которой достигает 4070 м и далеко видна в Гвинейском заливе. Большинство документов, относящихся к плаванию Ганнона, считается, однако, фальшивкой. Но и те историки, которые готовы признать, что на судах того времени можно было плыть под парусами вдоль западного берега Африки на юг, почти все сходятся на том, что на обратном пути ветры, дующие почти всегда с севера и северо-востока, были непреодолимы для кораблей с прямыми парусами и рулевыми веслами (лавирования в то время еще не знали). Кроме того, на суровых берегах Западной Африки нет и следа финикийских колоний.[1]

Хотя реальность морских связей финикийцев с Западной Африкой остается спорной, известно, что они поддерживали связи с народами Черной Африки по сухопутным дорогам. Решающее значение для африканской торговли имел Карфаген, основанный в IX в. до н. э. Большая часть средиземноморской и западноафриканской торговли осуществлялась через посредство берберов. Греческие и римские историки говорят о живущих на южной стороне пустыни «эфиопах», то есть «обгоревших, черных». Геродот записал предания путешественников, в которых есть упоминания о черных народах Западной Африки. Он рассказывает, в частности, о пяти берберских юношах, которые рискнули двинуться в путешествие через Сахару так далеко на юг, как это удастся. Рассказывается, что, идя день и ночь через пески, юноши прибыли наконец в плодородную область, где встретили черных карликов. Те привели их в свой город, расположенный на берегу полноводной реки, кишевшей крокодилами. Геродот полагал, что берберские юноши вышли к Нилу, который, как он считал, на юге течет с востока на запад. Ошибка знаменитого историка затем веками повторялась на картах Африки. На самом деле, если легенда эта вообще достоверна, юноши должны были выйти к Нигеру или Сенегалу.

Точных и надежных сведений о связях финикийцев и римлян и об их караванных путях мало, поскольку торговля Западного Судана и Средиземноморья шла, как правило, через посредников. Финикийцы и римляне поддерживали связи с берберами северного побережья Африки, те в свою очередь отвечали за перевозку товаров к жившим южнее берберам-скотоводам, которые и занимались прямой торговлей с чернокожими, жившими на краю пустыни и в оазисах. Золото, которое принадлежало к числу древнейших западноафриканских товаров, приходило из еще более отдаленных южных областей.

Во времена Рима Северная Африка стала житницей империи. Поля Римского государства простирались до лимеса, то есть границы, или, во всяком случае, до оазисов Феццана. Чем дальше от центра управления провинцией, тем менее земледельцы Африки были покорны своим римским властителям, и потому истории известно немало карательных походов. В оазисах Феццана жили гараманты, о которых Геродот говорит, будто они охотились на чернокожих, живших в пещерах. Историк рассказывает, что эти хамито-негроидные (Автор отдает здесь вольную или невольную дань так называемой «хамитской теории», согласно которой главные достижения африканских культур были якобы созданы некими пришедшими с Востока (из Азии) пастушескими народами — хамитами — и навязаны ими земледельцам-негроидам. Эта теория, основанная на неправомерном смешении языковых и этнокультурных характеристик[2] пастухи пользовались в бою колесницами-квадригами. На наскальных рисунках Западной Африки изображено оружие ее жителей — дротики, щиты; в Центральной Сахаре — мечи, кинжалы и копья.

В начале нашей эры римский военачальник Корнелий Бальб снискал себе славу победой над гарамантами. Позже гараманты подняли восстание, однако затем они примирились с римлянами и воевали вместе с ними против «эфиопов». Клавдий Птолемей, александрийский грек, который писал о походе гарамантов в 86 г. н. э., сообщает, что войско после четырехмесячного марша достигло Агисимбы, царства, которое принадлежало «эфиопам» и в котором римляне, к своему величайшему изумлению, увидели носорогов.

И в несколько более поздние времена историки были склонны считать, что Агисимба находилась на Нигере и что экспедиция гарамантов пересекла Сахару и достигла Западного Судана. Но к текстам древних историков следует относиться с осторожностью, настолько ненадежны их сведения о внутренней Африке. Рассказывает же, например, Плиний Старший, который написал в I в. свою «Естественную историю», или «Энциклопедию», состоящую из 20 тысяч словарных статей, о жителях Африки, у которых вообще не было головы, а рот и глаза находились на груди; тот же Плиний упоминает африканцев, которые не ходят, а только ползают на четвереньках.

Несмотря на то, что связи с Западным Суданом в начале нашей эры были ненадежны, Римской империи все же удалось распространить свое влияние до стран, заселенных чернокожими.[3] Существенное изменение в связях с Западной Африкой произошло только тогда, когда на окраинах Сахары стали пользоваться верблюдами. Этих хорошо приспособленных к условиям пустыни животных привели в Египет персы в VI в. до н. э., но прошла почти тысяча лет, прежде чем использование верблюда получило в Северной Африке широкое распространение. Когда берберы поняли, как целесообразен верблюд в пустыне, мирное существование живущих на юге народов, основанное на изоляции, кончилось. То же самое произошло и с берберами, которые жили на северном побережье Африки под защитой римских армий. Власть Римской империи именно в это время пошатнулась. В первую очередь благодаря начавшемуся использованию верблюда довольно легко расширили сферу своего влияния берберы-скотоводы, жившие южнее, в суровых условиях окраины пустыни.

Во времена римского господства в Северной Африке через Александрию и Карфаген начало распространяться христианство. Оно, однако, не успело принести существенных перемен берберам, поскольку в VII в. Северная Африка попала в расширяющийся круг влияния новой религии-ислама. В 40-х гг. VII в. волна ислама двинулась из Египта на запад, в Магриб. Основным объектом пропаганды ислама среди неверных были североафриканские берберы. Но арабов привлекали и внутренние области континента. В ходе последующих десятилетий торговые центры и опорные пункты берберов в Северной Африке многократно уничтожались арабами, но всякий раз берберы ухитрялись в конце концов отбить врагов. В конце 660-х гг. арабский полководец Укба ибн Нафи совершил поход вплоть до современной Ливии и одновременно отправил отряд на разведку в глубь страны. Экспедиция достигла оазиса Феццан. Десятью годами позже Укба совершил поход к берегам Атлантики, но на сей раз арабы не зашли особенно далеко на юг. Тем не менее достижение территорий, заселенных чернокожими, оставалось лишь вопросом времени. Арабов влекло на юг не только неодолимое стремление обратить неверных в ислам, но и слухи, распространившиеся в странах Средиземноморья. По этим слухам, по другую сторону пустыни лежала земля черных — Гана, и золото там текло рекой.