Обновитель - Джон Рэкхем

Очень скоро я по горло насытился этой духовной пищей. Я нашел в книге две-три формулы, но сложные математические объяснения к ним были написаны по-фран-цузски, а мой интерес к этому языку исчез с окончанием школы. Очень скоро я потерял терпение и снова уткнулся в телек, предоставив Фреду барахтаться в одиночестве. Он владел французским примерно так же, как и я, но про-должал упорствовать, щурясь на паучьи следы и что-то бормоча про себя. Через несколько минут он спросил:

- Вот... Как ты думаешь, что может значить rajuster? Это звучит, как readjust - исправлять, что-то в этом роде.

- А почему ты спрашиваешь?

- Потому, что, если я не ошибаюсь, здесь есть форму-ла, связанная с этим. Взгляни-ка!

Если вы воображаете, что я приведу здесь сейчас саму формулу, то вы еще наивнее, чем была миссис Фред до этой истории. Скажу только, что, порядком попотев и поворочав мозгами, поспорив и полистав дешевый разговорник, который мне удалось купить для этой цели, мы состряпали что-то вроде перевода. Выходило, что Фред совершен-но прав. Перед нами была, видимо, формула соединения, способного "исправлять"... Новое патентованное средство?.. Нечто универсальное?.. Называйте как угодно.

- Все ясно, Фред, это просто бредни!

- То же самое говорили и про радугу!

- Что верно, то верно! И, знаешь... такие штуки всег-да идут у публики нарасхват. Формула вполне пристойна. Насколько я понимаю, в ее составе нет ядов, хотя некото-рые ингредиенты довольно странные. Мы могли бы полу-чить это соединение в какой-нибудь крупной лаборатории...

Поначалу все казалось совсем простым. Формула действительно имеет пристойный вид. Я хочу сказать, что в ней нет ничего несуразного, вроде вздоха безумца, левой зад-ней лапы кривого кролика с кладбища - ничего в таком духе. Но теперь осторожность стала неотъемлемой частью моей натуры.

- А нет ли там формулы антидота, Фред?

Он только громко фыркнул, но я дал понять, что со мной этот номер не пройдет. Заставил его вчитаться. Мы оба вчитывались. Я не записываю все своп мысли, подобно деду миссис Фред, но это вовсе не значит, что у меня их нет. Мы потеряли уйму времени, пока не обнаружили, что это французское слово conterpoison как раз и значит "анти-дот". А мы-то думали, что "антидот" французское сло-во... Удивляться тут нечему! Я сам знаю множество лю-дей, которые уверены, что "меню" - тоже французское слово.

Так или иначе, мы перевели все, связанное с этой вто-рой формулой, и убедились, что она выглядит тоже вполне пристойно. Поэтому я переписал обе в свою записную книжку. Эти формулы сопровождали устрашающие мате-матические выкладки, но по части цифр я не мастак, а по-тому опустил их. Математическим гением в пашей группе был Фред. Покажите ему издали задачку с цифрами - и он побежит за ней, забыв надеть шляпу. Но на этот раз он все предоставил мне. Вот и пришлось попотеть.

На это ушла целая неделя. Надо было придумать, как самому изготовить смесь в количестве, достаточном для испытания. Не хотелось впутывать в это дело какого-нибудь химика, который будет во все совать свой длинный нос. Я уже бывал в таких переделках. Мне все известно за-ранее.

Я разбил формулу на части и каждую изготовил отдель но. Это давало известную гарантию: ничего не случится, пока все вместе не будет растворено в воде,

В конце концов в моем распоряжении оказались три бутылки вместимостью в двенадцать унций каждая, снабженные этикетками "А", "В" и "С" и наполненные серо-вато-зеленым порошком. По моим расчетам, достаточно было смешать их содержимое в определенных соотноше-ниях, и вы получали то, что нужно. Все это время Фред надоедал мне телефонными звонками, излагал заумные планы, как мы это будем рекламировать. Его совершенно не заботило, будет ли смесь действовать как надо. Даже миссис Фиггинс - моя квартирная хозяйка, очень терпе-ливая женщина, начала проявлять признаки недовольства, поскольку каждые полчаса ей приходилось звать меня вниз к телефону.

Но я был осторожен. Хотелось прежде всего убедиться в том, что все три вещества смешиваются. Для начала хоть в этом. Затем, если все пойдет как надо, я намеревался осу-ществить эксперимент и использовать для этой цели хо-зяйского кота - толстую и ленивую тварь, которая почти все свое время проводила, разлегшись на единственной ступеньке, куда не падал свет. Я всякий раз рисковал сломать себе шею, когда, поднимаясь или спускаясь по лестнице, пытался перешагнуть через кота. Так вот, Тибби - а это прозаическое имя принадлежало именно ему - предстояло, возможно, стать мучеником науки.

Наконец я поставил в раковину умывальника пустую банку из-под джема. Насыпал туда порошка из трех буты-лок, перемешал стеклянной палочкой и тоненькой струй-кой пустил воду. Помешивая содержимое, я наблюдал за ним. Сначала жидкость сделалась темно-красной, затем, по мере добавления воды, стала розоветь. Ничего особенного не происходило. И вдруг очень тихо, без всяких там бур-лений, раствор стал кристально прозрачным, булькнул... и ушел в сточное отверстие. А я машинально продолжал по-мешивать стеклянной палочкой... помешивать ничто! Потому что от банки из-под джема не осталось никаких следов. Битых пять минут я как дурак стоял неподвижно, вместо того чтобы поскорее убраться подальше - ведь я был уверен, что вот-вот раздастся взрыв и трубу разорвет. Но ничего не произошло. Я постарался привести в порядок свои мысли. Прежде всего я предположил, что смесь растворила банку из-под джема! По одному этому можете судить, как я был потрясен. Потом до меня дошло, что я все еще держу стеклянную палочку и она целехонька. Зна-чит, моя догадка неверна. Но что же тогда случилось, черт побери?!

Я додумался только до одного - повторить опыт, на этот раз взяв более слабый раствор. Порошка поменьше, а банку побольше. На моих дешевеньких весах я мог отве-сить только вдвое меньше порошка - точнее не получа-лось. А вот банки вдвое больше у меня не было. Пришлось обратиться к миссис Фиггинс. Она принесла мне огромный сосуд, о назначении которого я не осмелился и помыслить. Он был украшен цветами, купидонами и полустертой надписью "Сувенир из Блекпула". Я был вынужден преду-предить хозяйку, что сосуд может оказаться поврежденным или вовсе разбитым, но она только фыркнула в ответ.

- Голубчик вы мой, - сказала она, - да в августе бу-дет ровно тридцать лет, как он у меня. Уж признаюсь, сколько раз я старалась будто ненароком разбить его, про-клятущего. Просто так его кокнуть мне совесть не позволя-ет, очень уж он нравился моему Альберту, тот только им и пользовался. А я и видеть не могу это уродство, ну просто не могу. Сколько ни пробовала ронять, от него только оско-лочки отламывались, и больше ничего. Так что не беспо-койтесь, дорогой! Век бы мне его не видеть!..