Кто там? (= The Haunted Spacesuit) - Артур Кларк

Убеждать себя, будто обеспокоивший меня звук вызван капризом механизмов, было бесполезно. Хотя я был предельно изолирован и находился вдали от всех человеческих существ, от любых материальных объектов, ощущения говорили мне, что я не один. Слух улавливал слабые, но совершенно явные проявления жизни.

На какой-то страшный миг мне почудилось, будто нечто невидимое, спасаясь от жестокого, беспощадного космического вакуума, пытается проникнуть снаружи в скафандр. И я отчаянно забился в своих доспехах, глядя во всех направлениях, кроме одного, запретного, грозившего мне слепотой. Разумеется, снаружи ничего не было. И не могло быть, а между тем царапание настойчиво продолжалось, становясь все громче!

Обычно космонавты не страдают суеверием, уж вы положитесь на мое слово, а не на всякий вздор, который пишут о нас. Но неужели у вас повернется язык упрекнуть меня за то, что я, исчерпав все возможности логики, вдруг вспомнил, как погиб Берни Саммер, погиб совсем рядом со станцией…

Его сгубил (вечная история!) один из тех случаев, которые считают «невозможными». Три неисправности одновременно: отказал регулятор кислородного прибора, так что давление внутри скафандра стало стремительно расти, не сработал предохранительный клапан, наконец, один из швов оболочки оказался недостаточно прочным. Миг – и космос ворвался внутрь…

Я не знал Берни лично, но почему-то воспоминание о его страшной участи вдруг потрясло меня до глубины души. Ужасная мысль родилась в моем сознании. О таких вещах обычно избегают говорить, но дело в том, что поврежденный скафандр – слишком драгоценная вещь, чтобы его списывать, пусть даже он убил своего владельца. Его чинят, снабжают новым номером и вручают другому космонавту.

Что происходит с душой человека, погибшего в межзвездном пространстве, вдали от родного мира? Быть может, это ты, Берни, цепляешься за последний предмет, который связывает тебя с твоей далекой утраченной родиной?

Мне уже казалось, что царапание и шорох звучат со всех сторон, кошмарные видения носились перед моим взором. Оставалась последняя надежда, единственный способ спасти свой разум: убедиться, что скафандр не принадлежал до меня Берни, что облегающий меня металлический кожух не был чьим-нибудь гробом.

Не сразу сумел я нажать нужные кнопки и настроить передатчик на аварийную волну.

– Станция! – простонал я. – Неисправность! Проверьте, кому раньше принадлежал скафандр и…

Я не закончил фразу; говорят, микрофон не выдержал моего вопля. Но какой человек, наглухо изолированный в космическом скафандре, не завопил бы, внезапно ощутив на шее чье-то мягкое прикосновение?

Видимо, я рванулся вперед и, несмотря на предохранительные щитки, ударился головой о край приборной доски. Когда меня через несколько минут подобрал спасательный отряд, я все еще был без сознания, а на лбу у меня горела багровая ссадина.

Вот почему я последним изо всех сотрудников релейной космосети узнал, что произошло. Очнувшись час спустя, я увидел, что весь наш медицинский персонал в сборе, но врачам явно было не до меня. Они слишком увлеклись игрой с тремя очаровательными котятами, которых наш Томми (и кто это ухитрился дать кошке мужское имя?) произвел на свет в укромном месте – пятом контейнере моего скафандра.