Крабий тупик - Михаил Коршунов

Скоро приедет на подводе Трофим Кондратьевич. Он привозит в посёлок продукты. По пути делает остановку в Крабьем Тупике, чтобы Вера Васильевна смогла купить всё, что ей нужно для ребят.

Приходят в Крабий Тупик и рыбаки, приносят рыбу: как же так, чтобы ребята жили у моря и не пробовали свежей барабульки!

Вечером в брезентовом доме горел керосиновый фонарь. Он назывался штормовым. Такие фонари вывешивают на берегу во время бури. Вера Васильевна любила свой штормовой фонарь. С ним была связана её молодость.

Интересно было сидеть по вечерам вокруг фонаря и слушать Веру Васильевну: её рассказы про то, как она плавала на шаландах и баркасах или как во время Отечественной войны прятала раненых моряков-десантников.

Она прятала их в старом окопе позади дома. Сверху окоп был закрыт брёвнами и ветками. Получилась землянка. Трофим Кондратьевич и ещё один рыбак сколотили из досок лежанки. Очень было страшно, когда раненые стонали и кашляли. Могли услышать немцы в посёлке. Вера Васильевна заставляла своих мальчишек пилить дрова или крутить точильный камень. А то выносила во двор корыто, стирала бельё и громко пела рыбацкие песни.

Раненым надо было готовить еду, и она готовила. Соблюдала осторожность, чтобы немцы не догадались, для чего понадобилось столько еды.

Лекарства доставала в немецком госпитале, куда специально нанялась мыть полы и убирать мусор. И ещё для того, чтобы подсмотреть, научиться делать перевязки и промывать раны. А потом моряков отвезли в горы к партизанам. Трофим Кондратьевич отвёз.

Рассказывала, как её мальчишки здесь, в Крабьем Тупике, посылали сигналы нашей подводной лодке вот этим штормовым фонарём. Посылают сигналы, а сами — начеку: немецкая береговая охрана с собаками ходит. Почуют собаки — не убежишь. Вот только если керосином землю побрызгать успеешь из фонаря. Керосин собакам нюх перебивает. Вот тогда убежишь. А однажды Вере Васильевне пришлось даже стрелять из пистолета в румынского офицера-фашиста. Он выследил, где она прячет раненых моряков-десантников, и хотел выдать их немецкому коменданту…

Рассыпались над Крабьим Тупиком звёзды, словно кто-то очень высоко подбросил жёлтые кремешки. Медленно взошла луна. Чайки и морские утки улетели спать куда-то в море. Воробьи улетели спать в посёлок.

Вера Васильевна укладывает спать ребят. Отстёгиваются и опускаются на окнах брезентовые ставни. Отстёгивается и закрывается брезентовая дверь.

3

Они появились утром. Звали их Макарка и Юра. Они были местными ребятами.

Знакомство состоялось у большого старого камня с зелёной бородой.

Вовка занимался охотой на крабов.

Шурик стоял поблизости наготове: он должен был помогать тянуть из воды краба. Для этого к гарпуну была привязана крепкая нитка.

Пати в купальных трусиках сидела наверху на камне.

Макарка понял, чем здесь занимаются. Закатал штаны и вошёл в море. Руки его исчезли в зелёных водорослях. Макарка весь сосредоточился, нахмурился.

Юра взобрался на камень, чтобы лучше видеть, что происходит.

Вовка и Шурик застыли и тоже наблюдали, что будет дальше. Вовка по-прежнему держал гарпун, а Шурик нитку от гарпуна.

Макарка поднял руку и помахал ею в воздухе. Лицо его сморщилось от боли. Потом он сунул пальцы в рот.

Напряжение зрителей возрастало.

Вдруг Макарка поднял из воды другую руку, и все увидели большого коричневого краба.

Вовка и Шурик замерли от удивления: Макарка поймал его просто руками и держал теперь просто в руках.

Макарка вышел из воды, молча оторвал нитку от Вовкиного гарпуна и ловко обвязал ею краба. Потом влез на камень к Пати.

— На, это тебе, — сказал он и протянул нитку.

Пати вежливо кивнула:

— Спасибо.

— Можешь с ним гулять. Он не убежит.

Макарка сделал то, о чём мечтал Вовка: преподнёс Пати краба, да ещё на поводке.

Краб сразу сделался дрессированным.

Он быстро побежал по камню.

Пати испуганно закричала и выпустила нитку. Толкнула случайно Юру, и он не удержался на камне и свалился в море.

Макарка схватил краба. Потом он помог слезть с камня Пати.

— Не бойся, — сказал он. — Привыкай.

Пати опять вежливо кивнула:

— Хорошо.

Юра как ни в чём не бывало вылез из воды, отряхнулся.

Пати сказала Юре:

— Извините.

Юра застенчиво улыбнулся.

Краб тянул нитку, хотел убежать. Шурик присел и незаметно потрогал краба пальцем.

Краб приподнял клешню. Шурик убрал руку за спину.

Вовка стоял в стороне. Он переживал: авторитет его был растоптан.

Юра снял рубашку, выкрутил её. Подошёл к Пати и встал рядом. Спросил у Макарки:

— Кто чернее?

— Она, конечно, — ответил Макарка.

Юра поглядел, сравнил.

— Да, она. Но к концу лета я знаешь как загорю!.. — сказал он Пати.

Пати сказала:

— И я загорю!

— И ты? Ещё?

Макарка и Шурик засмеялись — такой Юра был растерянный.

Вовка стоял надутый.

— Расскажи про Африку, — попросил Пати Макарка. Ребята сидели на песке. Краб был рядом: Вовкин гарпун воткнули в песок и к нему привязали нитку.

— Я не знаю про Африку, — виновато ответила Пати.

— Как не знаешь? — удивились Юра и Макарка.

— Я родилась в Москве, — сказала Пати.

— Ты, прямо в Москве?

— Да.

— Чудеса!

Теперь уже все ребята громко смеялись. И Вовка тоже.

4

На следующий день Макарка и Юра снова возникли около брезентового дома. И первое, что они увидели, — это краба. Он был привязан к специальному колышку, чтобы смог, если хотел, купаться в море.

Пати и Шурик обрадовались новым друзьям. Только Вовка надулся.

Пати сказала Макарке, что она решила сходить с крабом к старому камню с зелёной бородой. Ведь краб там жил. Пускай навестит дом, а потом можно будет с ним и погулять.

Зовут краба Нью-Йорк. Это Пати сообщила по секрету.

Макарка удивился: Нью-Йорк — город, а тут краб. Опять чудеса какие-то!

Пати засмеялась и рассказала: вчера вечером краб схватил Вовкину географическую карту. Вовка привёз её, чтобы отметить на ней путь «Мореведа».

Карту отняли, но краб успел откусить город Нью-Йорк.

Город был отмечен на карте кружочком с тонким ободком, и написано было: «Нью-Йорк». Краб съел и кружочек с ободком, и надпись.

Вовка хотел краба немедленно выгнать, но Пати расплакалась. Тогда Вовка разрешил крабу остаться. При виде его он говорит: «Этот тип съел Нью-Йорк».

Пати боится, что Вовка всё-таки краба выгонит. Она ещё имя такое крабу дала — Нью-Йорк.

Ребята пошли купаться к старому камню. Пати научилась брать Нью-Йорка в руки и носить с собой.

Пати села на камень, а краба отправила вниз, туда, где водоросли: пускай навестит дом.

Шурик и Юра бегали по мелководью, кричали, веселились. Макарка исчез в летней кухне, где хозяйничала Вера Васильевна.

Вовка влез на камень к Пати, хмуро сказал:

— Вот возьму и перерву нитку.

— Не надо, — попросила Пати.

— Я другого краба поймаю.

Пати смутилась.

— Мне этот нравится.

— Тогда перерву нитку.

В это время из летней кухни выглянул совершенно непонятный человек: он был разрисован сажей и зубным порошком.

Пати узнала Макарку. Вовка тоже узнал. Он слез с камня и ушёл.

Макарка окликнул Юру и Шурика. Они подняли головы и с удивлением уставились на разрисованного Макарку.

— Идите ко мне! — позвал Макарка.

Ребята пошли.

Макарка увёл их в летнюю кухню.

Пати посмотрела на Вовку. Он стоял вдалеке, спиной к ней. Пати дёрнула нитку, проверила — как там Нью-Йорк. С Нью-Йорком всё было в порядке.

Из летней кухни вышли три человека, разрисованных сажей и зубным порошком. Они медленно и воинственно приближались к Пати. Начали подпрыгивать и размахивать руками.

В дверях летней кухни стояла Вера Васильевна. Она держала кастрюлю.

Макарка, Юра и Шурик подпрыгивали всё выше и размахивали руками всё энергичнее.

Пати засмеялась. Она поняла: ребята показывают ей Африку.

5

Пропал Вовка. Его искали и Вера Васильевна, и Пати, и Макарка, и Шурик с Юрой.

Обшарили Крабий Тупик. Лазили среди скал. Кричали, звали.

Нет Вовки.

Тогда Вера Васильевна кинулась в посёлок — рассказать всем, что пропал мальчик.

Вдруг Пати обнаружила записку. Она лежала на старом камне, придавленная кремешком, чтобы не сдуло ветром. Написана была на обрывке той самой географической карты, от которой краб откусил город Нью-Йорк.

Пати начала разбирать записку по слогам. Но тут подошёл Макарка: