Киллерёныш - Мануэль Филипченко

А мальчик постепенно оттаял и продолжал рассказывать. Только про детдом он молчал, как партизан на допросе. Вдруг на полуслове он замолчал, вытер рукавом нос (элегантно, как истинный джентльмен), и спросил:

— Игорь Николаевич, а вы кто?

— В смысле? — не понял мужчина.

— Ну... Вы, наверное, бизнесмен?

Мужчина улыбнулся.

— В некотором смысле, да. Бизнесмен. Как-нибудь потом расскажу, — ушел он от ответа.

Полчаса пролетели незаметно. Потолкавшись среди толпы приезжих и провожающих, тяжеленных чемоданов и неподъемных сумок, Игорь Николаевич и Антон вышли наконец из вокзала. Они перешли площадь и оказались среди торговых палаток. Там Игорь Николаевич решил привести Антона в божеский вид и прикупил ему немного одежки. В уголке между ларьками мальчик быстренько переоделся, сполоснул рожицу возле фонтанчика для питья и превратился в более-менее приличного ребенка. Они прошли немного дальше и увидели надпись «Столовая».

— Это, конечно, не столичный Макдоналдс, но зайти не помешает.

Антон с радостью замотал головой, подтверждая эти золотые слова.

Внутри был такой же непрезентабельный вид, как и снаружи. Толстая тетка в белоснежном (в далеком прошлом) фартуке наметанным глазом тут же опознала в Антоне бомжика.

— Ты шо це сюда зашел! — закричала она. — Ты нам зараз всю еду перезаражаешь! А ну, геть отсюда, пока милицию не позвала!

Визг мгновенно прекратился, едва Игорь Николаевич вынул из кармана сторублевку. Тетка молча выбила счет за все, выбранное совместными усилиями Антона и Игоря, демонстративно поджав губы.

Не обращая больше на глупую буфетчицу внимания, они сели за столик, расставили тарелки и принялись за еду. А еда эта оказалась, на удивление, вполне съедобной.

Вскоре Антон сказал «Уф-ф-ф» и отодвинул тарелку, наевшись впервые за многие дни до отвала.

Они вышли на улицу. Мальчишка прищурился от яркого, совсем не по-осеннему теплого солнца.

— У меня есть еще немного времени, — сказал Игорь Николаевич. — Давай в парке посидим немного. Смотри, какой день замечательный.

Антону тем более некуда было торопиться и они пошли в парк. Людей было совсем мало, все-таки рабочий день. По дороге Игорь Николаевич взял два «пломбира» и они расположились в сторонке от главной аллеи. Изредка Игорь Николаевич бросал взгляд на часы. Больше он не расспрашивал мальчика, зато сам Антон болтал без умолку. Он задавал десятки вопросов, тут же на них отвечал, и даже рассказал парочку не совсем приличных анекдотов. К удивлению Игоря Николаевича, речь мальчика совсем не была похожа на уличную. Конечно, иногда проскакивала подзаборная лексика, но Игорь Николаевич ожидал худшего.

Наконец часы показали одиннадцать, и Игорь Николаевич поднялся.

— Вот что, Антон. У меня сейчас встреча с одним человеком. Это недолго, полчаса или час всего, а потом я поеду обратно в Энск. Мне очень не хочется оставлять тебя вот так, на улице. Давай-ка пошли сейчас со мной, подождешь на улице. Ну а потом поговорим, как дальше жить будем.

И ничего вроде особенного не было в его словах, но Антон все это время смотрел снизу вверх прямо ему в глаза, почти не мигая. И в конце уголки губ задрожали, глаза предательски заблестели, а нос зашмыгал сам собой без желания владельца. Заметив такое мокрое настроение у собеседника, Игорь Николаевич даже немного испугался и присел рядом. А Антон, не ожидая от себя такой прыти, буквально взлетел к Игорю на колени, обнял его за шею и затих, изредка всхлипывая. Игорь Николаевич стал осторожно поглаживать мальчика по острым лопаткам, пытаясь хоть немного успокоить, да и самому прийти в себя.

Прохожие, кто осуждающе, кто равнодушно, а кто и с пониманием, смотрели на эту сцену.

— Ну все, все... Мне действительно уже надо идти

Игорь Николаевич достал платок, дал его мальчику, поднялся и быстрым шагом направился к центру города. Мальчик едва поспевал за ним, на ходу смахивая остатки слез.

Вскоре они подошли к пятиэтажке из светлого кирпича. Игорь Николаевич усадил мальчика на скамейку возле подъезда.

— Сиди здесь и жди меня. Только не уходи никуда, я через полчаса вернусь, — сказал он и вошел в подъезд. Антон послушно сидел и смотрел по сторонам, болтая ногами от избытка чувств.

А Игорь Николаевич тем временем быстро поднялся на самый верх, прислушался. Не заметив ничего подозрительного, он открыл отмычкой чердачную дверь и выбрался на крышу. Там он присел, осторожно выглянул вниз. Прямо напротив пятиэтажки находился нужный ему офис. Снова взглянув на часы, он открыл свой «дипломат», нажал скрытую от посторонних глаз кнопочку, и дно приподнялось. Внутри лежали заботливо уложенные части снайперской винтовки. Ловкими натренированными движениями Игорь собрал винтовку, протер и прикрепил оптику. Осмотрев винтовку, зарядил ее и положил рядом. Затем он достал из того же «дипломата» небольшой пистолет, прикрутил к нему глушитель, лег и стал ждать. Нужный ему момент наступал через восемь минут.

Через шесть минут он вдруг услышал за спиной скрип двери и какой-то шорох. Годами отработанный рефлекс заставил его выхватить пистолет. Раздался тихий хлопок. И только чудом ему удалось сместить руку на пару миллиметров в сторону. Пуля, летевшая прямо в лоб, ударила в плечо.

Мальчишка кувыркнулся и очень медленно покатился к краю...

ГЛАВА ВТОРАЯ

«Скорая» летела под вой сирены, а Игорь Николаевич отрешенно смотрел, как врачи пытаются остановить кровь и снять болевой шок. Парень с небольшой бородкой говорил с диспетчером по рации, чтобы готовили реанимацию к «огнестрелу». Игорь Николаевич не умел молиться, а сейчас это, конечно, было просто необходимо. Перед глазами у него проносились события сегодняшнего утра: электричка, вокзал, полумрак в столовке, скамейка в парке, мороженое, капающее на асфальт, смех Антошки, злополучная пятиэтажка... Вот он подхватил мальчика, перетянул наспех ремнем плечо (кровь продолжала идти, хоть и поменьше). Оставив «дипломат», винтовку, забыв обо всем на свете, Игорь бросился через чердак обратно на улицу. Отбежав к шоссе, он стал ловить попутку. Как в сказке, рядом остановилась «Скорая», что возвращалась с вызова. Без лишних расспросов, так неуместных сейчас, они взяли мальчика, разрешили Игорю забраться внутрь, и помчались.

Игорь Николаевич смутно понимал все происходящее. Словно не он, а кто-то другой, подстрелил мальчика, едет сейчас в «Скорой», на неудобной скамейке, покрытой клеенкой. Словно не он, а кто-то другой, слушает доклад молодого врача диспетчеру о подготовке к реанимации...