Мария кровавая - Кэролли Эриксон

В этот день состязания длились до наступления темноты. Рыцари Дремучего Леса победили всех своих соперников, включая графа Эссекса и лорда Томаса Говарда. Короля, когда он наконец съехал с площадки в одеянии Сэра Преданное Сердце, лондонцы приветствовали поощрительными выкриками. Это стало настоящим триумфом. Для своих подданных Генрих сейчас был не столько королем, сколько волшебным рыцарем, явившимся из таинственного леса и победившим всех благодаря своей силе и сноровке.

На следующий день турнир продолжился. Его открыла конная рыцарская процессия, предваряющая торжественный выезд Генриха в королевском одеянии под пышным балдахином. Королева и ее свита вновь заняли свои места, раздались звуки фанфар, и па поле появились участники состязаний. По периметру площадки для турниров в колонну по одному выстроились конные дворяне. Затем они начали медленное движение вдоль ограждения — сначала в одну сторону, а затем в противоположную, — сдерживая своих коней и демонстрируя доспехи и оружие. Наконец в противоположном конце площадки показалась группа конных лордов в золотисто-коричневых одеяниях из парчи, за ними отряд рыцарей с символикой такого же цвета. Затем возникла большая группа пеших дворян и дворцовых стражей, телохранителей короля, первые в шелковых одеяниях, вторые — в камчатных такого же цвета. Все — в алых рейтузах и желтых шляпах. Они несли подпорки великолепного, богато расшитого балдахина из золотой парчи и пурпурного бархата с бахромой из золотой проволоки, под которым ехал король. Сбоку балдахина, увенчанного королевской короной, была вделана монограмма королевы Екатерины — огромная буква «К», отлитая из чистого золота. Генрих в сверкающих доспехах гарцевал на жеребце, покрытом золотой попоной. На лбу у жеребца был приспособлен рог, делающий его похожим на единорога. Доспехи короля и попона его коня были испещрены золотыми буквами «К», символическими изображениями сердца и плодов граната. Генрих заставил коня сделать курбет и поклониться. При этом позолоченные блестки, которые свисали с плюмажа его шлема, закачались и засверкали на солнце.

Следом за королем на поле выехали три рыцаря, его вчерашние партнеры. Сегодня они были в масках, каждый под малиново-пурпурным балдахином, увенчанным большой золотой буквой «К», в сопровождении пятидесяти пеших оруженосцев. И наконец, чтобы напомнить собравшимся, что праздник этот посвящен рождению принца, королевскую процессию завершали двенадцать детей, своеобразная «свита короля», на больших боевых конях и в разнообразных одеждах.

Затем взгляды собравшихся обратились в ту сторону турнирной площадки, откуда должны были появиться соперники «команды» Генриха, предводимые его близким другом, Чарльзом Брэндоиом, герцогом Суффолком. Все затихли, и на арену выехал одинокий всадник в коричневом плаще с капюшоном — то ли монах, то ли отшельник, но уж никак не рыцарь. Он направлялся к павильону Екатерины. Остановив коня перед королевой, он обратился к ней с просьбой дать высочайшее разрешение на участие в турнире, добавив, что, если ее величество пожелает, то он мог бы приступить к состязаниям немедленно, если же нет, то он уедет туда, откуда явился. Когда та с улыбкой кивнула, он скинул накидку и подал слугам знак принести доспехи. Монах оказался не кем иным, как здоровяком Брэндоном, и зрители с восторгом наблюдали, как он облачается в латы, а затем надевает шлем и берет в руки копье. Сев на коня, также облаченного к тому времени в доспехи, Брэндон направился к назначенному месту. И почти сразу же на площадку выехала небольшая повозка с передвижной сценой для представления мистерий, на ней была воздвигнута сторожевая башня, из которой в коричнево-серебряном одеянии верхом на коне появился Генри Гилфорд, один из основных соперников «команды» короля в сегодняшнем состязании. Он и его оруженосцы в красочных костюмах также обратились к Екатерине с прошением разрешить им участвовать в турнире. Затем с такой же просьбой перед королевой предстали маркиз Дорсет и Томас Болейн, которые появились в одежде пилигримов, возвратившихся из паломничества к усыпальнице Святого Иакова в Компостеле[2]. В руках у них были посохи пилигримов и золотые щиты с символикой усыпальницы. Еще на одной повозке-сцене въехал граф Уилтшир. На ней был представлен «Дом спасения» под сенью большого гранатового дерева. Сам рыцарь был в серебряных доспехах.

Наконец все принявшие вызов участники заняли свои места, и турнир начался. Закончился он опять же сокрушительной победой короля и трех его партнеров. Генрих в этот раз не только сломал большую часть копий, но ему даже удалось повергнуть на землю рыцаря вместе с его конем — случай довольно редкий; такое ему посчастливилось повторить лишь однажды в турнире в 1515 году. Так что сегодня он по праву «снискал славу героя» и получил первый приз.

Турниры, пиры, празднества — все это было выражением (причем лишь малой толики) того безмерного ликования, которое охватило Генриха. Родился долгожданный наследник! Можно ли желать большего? Ведь ни одно королевство не может жить спокойно, и ни один правитель, какими бы исключительными качествами он ни обладал, никогда не будет иметь гарантии безусловной верности своих подданных, пока не произведет на свет наследника. И вот теперь, когда это произошло, Генрих мог торжествовать и даже позволить себе посмотреть вперед, в будущее. Со временем новорожденный принц станет королем Генрихом IX, третьим Генрихом в династии Тюдоров и девятым, если обратиться к прошлому. Пятьсот лет назад Англией начал править Генрих I, сын Вильгельма Завоевателя, после него был Генрих II Плантагенет, вначале друг, а потом убийца Беккета[3], он правил также и половиной Франции; затем Генрих III, праведник, покровитель образования и ремесел, строитель соборов; Генрих IV, авантюрист, основатель династии Ланкастеров, которую постигла печальная судьба; Генрих V, любимый народом принц Хэл[4], данный победитель битвы при Азенкуре[5]; Генрих VI, который в конце своего долгого правления сошел с ума и вверг страну в хаос войны Алой и Белой розы; Генрих VII Тюдор, который покончил с этой войной, победив при Босворте; и, наконец, наш неудержимый Генрих VIII, чья слава воина, дипломата и правителя еще впереди. Пока лишь он прослыл победителем рыцарских турниров.

В искусстве государственного управления Генрих был еще подмастерьем. Его «коллеги», правители государств на континенте, все были чуть ли не вдвое старше и относились к нему со снисходительным пренебрежением. Участия в европейской политике он пока еще не принимал, хотя тесть, Фердинанд Арагонский, убеждал его направить против французского засилья всю мощь английского оружия и денег. Папа, агрессивный Юлий II, также нуждался в поддержке Генриха в борьбе против французов в Италии. Девять месяцев назад он прислал Генриху традиционную золотую розу, миропомазанную святым маслом, которое используется при коронации, окропленную пряным мускусом, что символизировало долговечный и трогательный союз папства и английских королей.

С недалеким, разорившимся императором Максимилианом, которого все монархи Европы в насмешку называли «нищим», Генрих не имел практически никаких дел, а престарелый французский король Людовик XII в неопытном и молодом английском сопернике угрозы своим амбициям пока не видел. В начале 1511 года театром военных действий в Европе была Италия. Здесь уже второе (если не третье) поколение французских и испанских солдат сражалось между собой за господство в городах-государствах Возрождения. В данный момент победила Франция, но другой властитель полуострова, папа, был полон решимости изгнать французов. Даже теперь, в разгар зимы, Юлий направил своих солдат по снегу в бесполезное наступление на французов на севере Италии.

Что верно, то верно: политической, равно как и военной, репутацией Генрих не обладал. Но тем не менее у него на руках был весьма завидный дипломатический козырь — полпая казна. Великолепные костюмы, турниры, дворцовые празднества — все это стоило немалых денег, но пока расходы едва затронули то огромное состояние, которое оставил ему отец. Государства на континенте лишь способствовали увеличению его богатства. Генрих правил всего несколько лет, но уже не раз ссужал деньги под залог бриллиантов и других драгоценностей, а однажды даже под залог доспехов легендарного полководца XV века Карла Смелого, герцога Бургундского. Пять месяцев назад посол Венеции написал в донесении, что английский король согласился под залог драгоценностей ссудить синьории 150 000 дукатов.

А теперь вот появился младенец принц, который в самом ближайшем будущем сулил принести Генриху немалые дивиденды. Надо, чтобы английские дипломаты при всех европейских дворах как можно скорее начали переговоры о его помолвке. С помощью брачного союза с Францией, Португалией или австрийскими Габсбургами можно достичь немалых дипломатических преимуществ. Принц определенно вырастет красивым и способным, он наследник прочного трона, а если этого мало, то следует приплюсовать сюда и несметные богатства Генриха. Союз можно будет заключить замечательный. Дипломаты уже разослали вести о пышной церемонии крещения младенца Генриха и об учреждении его личного двора и Государственного совета. Теперь они также опишут турниры, устроенные в его честь, отметив их грандиозную зрелищность и выдающуюся королевскую доблесть.