Ёлочка - Александр Селин

Ольга. Жёлудь! Щёлк-щёлк клювом… Два грача… Бу-бух – и у свиньи шишка…

Макшев. Жёлудь… Ну понятно… Жёлудь – это почти что свинья. Во женщина… Втемяшит в голову, словно кондуктор на кедровых плотах… А если б Дыбину в морду дал? Тоже жёлудь?

Ольга (возмущённо). Пошёл вон! Как ты смеешь?!

Макшев (с гневным ехидством). Ага, любовь! Если Дыбин, то извольте… То вот вам кофе, Дыбин, вот подушка… То вот кровать в постель… «Проводите меня, Дыбин, до ветру…» Было? А я жёлудь… Чего стесняться! Не маленькие!

Ольга. Да…Любовь!

Макшев. Нет, это не любовь… Не любовь! Изнутри виднее! Это себяобман… Знаешь, как синица и журавль… Один в руках, а другой: курлык-курлык – и кувшин в горло.

Ольга. Пошёл вон, дурак!

Макшев. Ну хорошо. Ухожу. Надо же, двадцать лет. И вот так… Жёлудь!.. (Показывает на подарок.) Подарок, между прочим… Насовсем. Когда будешь раскрывать… Не забудь ленточку… Вздёрнешь… Затем кнопка. Убираешь пластмассовую прокладку… Потом – по часовой стрелке… Взвинчено… И нюхай… Настоящий ландыш. Внизу число…

Ольга. Это что, духи?

Макшев. Да, духи… А я ухожу… Внизу число…

Ольга (держит в руках коробку с духами, немного размякла). Ну хорошо… Оставайся… Только в угол встань… Ты наказан!

Макшев (послушно становится в угол). Ладно, в угол – так в угол! Когда красивая женщина… Не то что в угол… Хоть в орлиную конуру на четвереньках… А за поцелуйчик – я и кефира могу выпить… из сержантского сапога… Я могу! Долго мне в углу-то?

Ольга. Долго! (Начинает петь.)

В это время подкрадывается вошедший Кожин, тоже в маске Деда Мороза, бесшумно ставит подарок на стол и хватает Ольгу сзади за талию.

(Испуганно кричит.) А-а-а!

Макшев (обернулся, не узнав друга, бросился Ольге на выручку). Ты чё? Ты чё её?

Кожин. Кто её? Я её двадцать лет!..

Макшев. Какой лет… Только пришёл – и жать на всё?

Кожин. Кто жать? Я слегка… ты бы видел…

Макшев. А! Знаем-знаем, слегка… Серафим без крыл, а как шкура неубитого медведя, так соловьём петь?

Кожин. И спою, спою! Если забыл, кто здесь в разуме поперхнулся. Мужик!.. Как будто слегка «на угадаешь» ни разу не видел? Не насовсем же!

Макшев (наконец узнал друга). Кожин!

Кожин (тоже узнал его. Далее идут воспоминания). Макшев! Двадцать лет! А ты помнишь на Чегете, когда ручей, слева подсолнух… И мы среди лягушек, как дурак!

Макшев. Помню…(Смеется.) Я вот когда через болото аист пикирует, словно подбитая мышь… А у меня трос от катера!

Кожин. Это какой трос? Тот самый, что возле крюка вжик-вжик три петли?

Макшев (смеется). Тот самый.

Кожин. А-ха-ха! А Дыбин тогда, помнишь, кричит: «Альпинистская привычка, альпинистская привычка!» Он бы ещё палатку с медведем на воду спустил.

Макшев. Хорошо, что ещё после обеда.

Кожин. Вот именно!

Макшев. Ой, Кожин, сколько всего! Сколько всего в жизни ещё предстоит…

Кожин (смеется). Помню… Двадцать лет… Не узнать… Как будто тебя и не было!

Макшев. И тебя тоже, Кожин…

Кожин. Эх, время, время… Не берёт!

Макшев и Кожин (запели).

Пора в дорогу, старина, подъём пропет.Ведь ты же сам тогда в дорогу, старина…Ведь ты же сам тогда в дорогу парапет.Ведь ты же сам тогда дорожная струна…Дожди размоют нам дорогу наших кед…Загородит дорогу гордая стена…

В это время Оленька тоже запела, чтобы обратить на себя внимание.

Макшев, Кожин и Ольга (обняв Ольгу с двух сторон, допели песню в три голоса).

Но мы пройдём туда в дорогу парапет.И нам бакштат звенеть дорожная струна!

Ольга вытерла ностальгическую слезу.

Кожин. Эх, Ольга, Ольга… Смотри, Макшев, вот уж кого время не берёт! Ни попугай – сто пятьдесят лет. Ни черепаха, которой двадцать…

Ольга, А про возраст неприлично! Тем более при женщине.

Кожин. А кто тут про возраст? Где тут про возраст? (Начинает показно искать «возраст».) Возраст? Где тут возраст? Ау! Возраст! Нету возраста! Не вижу никакого возраста… Может, я – возраст? (К Макшеву.) Или ты – возраст?

Макшев. Нет. Я не возраст!

Кожин. Во! Вот видишь, и он не возраст. Нету возраста… Возраст, Оля, это всё равно что короткий щипок на тенистой поляне. Или даже нет… Это, скорей, похоже на заводной будильник в восемь. Поставил на восемь… Вот он и звенит в восемь. Поставил на двенадцать… Он и звенит в двенадцать. Потом взял… Стрелочки перевёл… Приложил к уху… а он даже не тикает. Ещё раз приложил – не тикает… Третий раз приложил! Опять не тикает! Тогда взял этот чёртов будильник, размахнулся и зашвырнул к собакам гусячьим! (Забрасывает будильник в угол.) Вот тебе и весь возраст!

Макшев и Ольга (аплодируют). Браво, Кожин!

Макшев (с восхищением). Ну ты и философ! Прямо Бэкхэм! Кафедра и родоначальники.

Кожин. А я и спеть могу, не только Бэкхэм… Так что, Ольга… Никакого возраста. Давай подставляй щёчки… Не дури…

Обступают Ольгу с двух сторон.

Макшев. Действительно, давай не дури. Ольга! На то они и щёчки, чтоб с двух сторон!

Ольга (отстраняя их). Стоп, стоп, стоп, Жигули! Вон светофор… А вон полосатый милиционер… Поступим так… Вон видите, ёлочка…

Макшев и Кожин. Вижим!

Ольга. Очень хорошо. Вот. Когда двенадцать пробьёт, Один с одного конца… а другой – с другого… (Показывает на свои щёки.) Поцелуйчик раз! Поцелуйчик два!

Кожин (взбодрился, смотрит на часы). Ладно… В двенадцать, так в двенадцать… Хорошо… Ждём (Отводит Макшева в сторону, тихо шепчет ему.) Прикинь, Макшев… Нас двое и щёк у неё тоже двое… Одна твоя, а другая моя… Получается, мы с двух концов, а Дыбину ничего не достанется! (Смеётся.)

Макшев (разочарованно). Э-э-э, брат. Рано ты будильник на 12 перевернул. Вон, посмотри на ёлку. Где мы, а где Дыбин.

Кожин (озабоченно). Да что ты говоришь? (Подходит к ёлке, смотрит. Ольга продолжает навешивать дождик. Показывает на зайчика.) Это кто такой симпатичный?

Ольга. Дыбин!

Кожин (показывает на ящерицу). А это кто внизу от всех?

Ольга. Чигитанский!

Кожин. Правильно, туда ему и дорога. А жёлудь кто?

Ольга. Макшев!

Кожин. Бедняга. Жёлудь, это, я так понимаю, один шаг до свиньи?

Ольга. Да. Но этот шаг ещё надо сделать.

Кожин. А я куда?

Ольга. А ты вот. Ты у нас чайничек!

Кожин. Хм… Чайник. Это который на голову одевают?

Ольга. Нет, который пьют…

Кожин (присел в задумчивости). Который пьют… И двадцать лет назад – чайник… И сейчас – чайник… И через двадцать лет до смерти кипеть. А я уж было тебе подарок, Оля… (Показывает на подарок, который оставил на столе.) Вон там коробочка… Отвинчиваешь, снимаешь прокладку… И нюхаешь… Настоящий ландыш. Внизу число… Ты слышала?

Ольга. Слышала. У меня хороший нюх.

Кожин (немного упавшим голосом). Но щёки-то твои… Остаются в силе после гимна?

Ольга. В силе.

Кожин. И то слава Богу… (К Макшеву.) Чего смеёшься?

Макшев (горько смеётся). Да так смешно… Чайник… Му-му-му… Ту-ту-тю! Газовая свистулька…

Кожин (горько смеётся). Ой, ой… А у самого-то… Один шаг до свиньи! И хрюкнуть мордой не успеешь. Накрыто.

Макшев. Чух-чух! Пи-пи-и! Ах-ха-ха…

Кожин. Хрю-хрю-хрю! Ах-ха-ха…

В это время Ольга выходит на авансцену, а сзади подкрадывается Дыбин. Тоже в маске Деда Мороза и тоже с подарком. Макшев и Кожин с напряжением следят за Дыбиным. Дыбин хватает Ольгу за задницу. Ольга замирает. Она, кажется, узнала его по прикосновению рук.

Ольга. Ой!

Дыбин (шепотом). Дыбин-Дыбин-Дыбин!

Ольга. Ах! Шелест листьев!

Дыбин. Дыбин-Дыбин-Дыбин!

Ольга (закатывает глаза, млеет от прикосновения сзади). Анчоусы в серебряном бриллианте!

Дыбин. Ды-бин!