Феномен украинского «голода» 1932-1933 - Иван Иванович Чигирин

class="p1" id="id51">В то, что мы живём в Европе, европейцам не хочется верить, и констатация этого факта несёт привкус отношения к России как азиатской «деревенщине», не «возвысившейся» ещё до «гейского» уровня «цивилизованности». Нечто подобное даёт себя знать и у нас на родине. «Лозунг» старых мещан «Пустите Дуньку в Европу!» дорос до киевского Майдана и перерос в гражданскую войну на Украине, окраине[1], если написать это слово не как название государства, а буквально, по-русски — рубежной части не чьей-нибудь, а российской. Как географическое понятие. Такое же, как в далёкие времена значились, к примеру, окраины псковская или окская.

Причин происходящего можно назвать немало. Но главная причина состоит в том, что не прекращаются длящиеся столетиями присматривания за восточным европейским, весьма деятельным гигантом и попытки его уменьшить, унять или растащить.

«Р[оссия] должна быть разложена на составные части… на Востоке нельзя терпеть существование такого колоссального государства…» — писал за месяц до фашистского вторжения в СССР в своём дневнике Геббельс[2]. Его единомышленники не перевелись доныне и ликуют в предвкушении.

Славяно-русский этнос издревле занимал пол-Европы и пугал соседей, ближних и дальних, размахом и неопределённостью своих очертаний. Беда в том, что эта социально-историческая громада, не знавшая непреодолимых культурно-языковых барьеров, веками существовала под десятками названий.

Масштабы геополитического освоения земного пространства — от Прибалтики и Причерноморья до Аляски и Калифорнии — обнаруживают не только колоссальный поисковый потенциал русского народа, но и иной тип, нежели на Западе, того, что понимается под патриотизмом.

Высмеивая СССР 40-х годов, периода кампании против космополитизма, вспоминают шутку: «Россия — родина слонов», — и мы смеёмся за компанию, — но забывают при этом, что Россия — родина мамонтов. А тут уже не знаешь, смеяться или преисполняться гордости. В памяти поднимаются образы трёх величайших подвигов русского народа во имя спасения европейской самобытности — самопожертвования ХIII — ХV веков перед лицом нашествия Золотой Орды, отпора претензиям на мировое господство Наполеона в ХIХ веке, подавления нацистской чумы в ХХ веке. Иные наши соседи могут обойтись патриотизмом «малой родины», и никто не вправе их осуждать. Но крыловский Слон не может поселиться в конуре Моськи, а мамонт — в норе суслика.

Всемирно-историческая заслуга нашего Отечества, сколько бы ни усиливались замазать её «старатели» с Запада и их доморощенные приспешники, состоит в том, что оно «распахнуло дверь» человечеству в социализм, в формацию реального гуманизма и космическую эру, в ассоциацию людей производительного и творческого труда. И наш патриотизм уже продемонстрировал себя как явление не узко провинциальное, а межконтинентальное.

За столетия борьбы против русского и десятилетия — против советского влияния сотворена могучая индустрия лжи чудовищного размера — настоящий «смог» общественного сознания, полоняющий народы и страны. В уста Рейгана, к примеру, была ещё в 70-х годах вложена оскорбительная аттестация Советского Союза как «империи зла», хотя сей комплимент, несомненно, был заслужен Соединёнными Штатами Америки. Несмотря на то, что всё самое передовое и по-настоящему демократическое Европа и Америка взяли от социалистической системы.

Мы сами виноваты в своём поражении на полях «психологической войны», смирившись с демагогией борьбы против «культа личности» и позволив грязным брызгам (этой кампании целых полвека) оценивать весь послеоктябрьский, высший для России — и не только для неё одной, — этап истории.

Вынужденные хрущёвцами двигаться в сумрачном тоннеле антисталинизма, мы обрекли себя на длительное покаяние в мнимых грехах, на погоню за «болотными огнями» пресловутого «нового мышления», отрекаясь от философии просвещения, труда и равенства. В этом потоке получила питательную среду и фальшивая, безнравственная идентификация украинского народа как нерусского, и позиционирование Украины как не-России. От такого «открытия» Кучмы до оправдания «расчленёнки» русско-славянского мира было шаг ступить. Этим «открытием» и был подпалён Майдан в 2014 году.

Психологическое противопоставление украинцев и «москалей» надо рассматривать исторически, признавая, что в предыдущие столетия оно не рассматривалось как явление вне русского народа. Сколь это ни странным покажется, но исторически совершенно достоверно, что «украинский народ», а затем и политический о нём вопрос сочинили польские учёные и писатели вслед за разделами Польши в 1793–1795 годах. Никаких украинцев до конца XIX века в Российской империи не было. Слова «Украина» и «украинец» — неологизмы, новые слова, появившиеся в словарях и начавшие активно распространяться в конце XIX века.

Украинцы были одной из основных этнических групп Австрийской империи на момент включения Галичины в её состав. Так, в Галичине, Закарпатье и Буковине проживало почти три миллиона человек. Национальный состав наибольшей из этих земель — так называемой Восточной Галичины — колебался в таких пределах: 70 % украинцев, 20 % поляков и 10 % евреев вплоть до конца XIX века, в то время как часть поляков несколько выросла.

По большей части украинцы были сельскими жителями (более 90 %). Этнически неоднородным было и население Правобережной Украины, основные черты которого были унаследованы ещё от Речи Посполитой. Здесь, в частности, сосредоточивалась чрезвычайно многочисленная польская и ополяченная шляхта, а также значительный процент еврейского населения. Правобережье попало в так называемую «полосу оседлости» для евреев (территории, где им позволялось проживать в Российской империи), соответственно и их доля здесь была выше, чем в других регионах империи. Запрещение заниматься сельским хозяйством направило предпринимательскую активность еврейского населения в торговую и ремесленную сферы. Поэтому по большей части они населяли города. В середине XIX века еврейское население составляло более 10 % всех жителей Правобережья и отличалось значительной демографической динамикой роста.

Земли Украины, за исключением небольших горных и полесских районов, относились к числу самых плодородных в мире. Это обстоятельство сыграло важнейшую роль в принятии сегодняшней Радой закона о земле, которая теперь продаётся «цивилизованным» европейцам и американцам. Странно и страшно теперь смотреть на пустые глиняные поля, с которых, словно бритвой, снят и продан знаменитый чернозём.

Украинцы и под властью Польши, и в составе Австро-Венгрии, и в пределах России всегда занимали окраинные территории, в которых промышленное развитие тормозилось как мерами государственной политики, так и конкуренцией центральных старопромышленных районов этих государств. Экономическое и политическое завоевание России капитализмом, сопровождавшееся ростом национального самосознания, сильнейшим образом углубило национальные противоречия.

В конце XIX столетия территория современной Украины входила в состав двух великих империй — Российской и Австро-Венгерской.

До революции 1905 года на территории Малороссии, как официально называли в Российской империи Украину, не было газет, печатавшихся на украинском языке. До 1917 года термина «украинский народ» не было ни в одной энциклопедии. На всей территории России, Великой, Малой и Белой, проживали русские, имеющие свои территориальные, языковые и бытовые особенности.

По сути, ещё в начале XX века Украину заселял не единый народ, а несколько племён, говоривших на сходных диалектах: волыняне, подоляне, полтавчане, черниговцы… Они плохо понимали даже друг друга — тем более срочно изобретенную оторванными