Рассказы о Вадике и Жене - Николай Павлов

Он свернул к Жене и пролетел мимо, задев ее плечом. Неожиданный удар оказался таким сильным, что Женя отскочила, как мячик, и ударилась спиной о стену. Вадик сам еле удержался на ногах. Один из стульев стукнул Женю по колену. Она без слова скрылась в своей комнате.

Вадик удивился происшедшему, но не раскаялся.

«Это ей за вчера, — подумал он. — Пусть не важничает». Катать поезд, однако, почему-то сразу стало неинтересно. «Сейчас пойдет бабушке жаловаться, — решил он. — Хорошо, что не запищала. Девчонки всегда пищат».

В первую минуту Женя, действительно, хотела побежать к бабушке, но потом передумала. Боль в коленке почти прошла. Пустяки, даже синяка нет. Женя взяла книгу с картинками. Картинки были знакомые и потому не очень интересные.

Вот у мамы рисунки — это да-а!

Она достала мамины листы и обрадовалась.

Ого! Прибавилось два новых рисунка. Женя догадалась, что это мама с тетей Дусей потрудились. Последняя кроватка была лучше других. Боковые стенки составлены из тонких, красиво согнутых прутиков. В передней части, в изголовье, — полукруглая дужка.

А что, если шариков на задней стенке добавить? Чудесно будет. Да не только на задней, а кругом поверху над каждым прутиком… Подрисовать? Нет, без разрешения нельзя. Лучше на отдельном листе.

Женя взяла свой альбом, вырвала лист и принялась рисовать. Досадно — кроватка получилась кособокой и хромой.

По коридору громко стучал каблуками Вадик. Пусть себе старается! Ей недосуг заниматься драчливыми мальчишками.

Второй листок был тоже испорчен, а на третьем получилась, можно сказать, приличная детская кровать. Увидел бы Вадик — лопнул от зависти. Конечно, у мамы линии попрямее, дужка покруглее, но зато находка: шарики! Они, как крупные вишенки, нанизались по верху прутиков.

Женя поставила рисунок на подоконник, отошла, полюбовалась. Теперь раскрасить! Дужку надо сделать красной, прутики — голубыми, а ножки — синими. Как же покрасить шарики? Желтыми, что ли? Шарики должны быть светлыми, чтобы в них солнышко играло.

Когда шарики были раскрашены, Женя снова посмотрела на рисунок издали и подрисовала ножки кровати коричневым карандашом, так что они сделались полосатыми. Готово!

Придя домой, мама похвалила Женю.

— Я с твоего, мама, рисунка, — скромно проговорила Женя; — Только шарики добавила.

— Гм-м, шарики… Не много ли их, Женя? Если половину убрать, а?

— Половину?

— Ты их для чего так… щедро насадила?

— Для красоты, — убежденно ответила Женя.

Мама немного подумала и спросила:

— А если бы тебе навязать пять или десять бантов? Красиво было бы?

— Нет!

— Ну вот. Давай-ка и шарики с кровати уберем.

Женя печально глядела на рисунок.

— Мама, раскраску тоже надо убрать. В глазах рябит…

Так окончилась попытка Жени помочь маме. Зато девочкам было позволено лишний часок поиграть перед сном, Женя прислушивалась к разговору мамы с тетей Дусей, которую мама приглашала к себе почти каждый вечер.

Сперва взрослые говорили о непонятных заводских делах. Мама с тетей Дусей даже заспорили. Жене хотелось вступиться за мамочку. Раз мама говорит, что станок может крутиться еще быстрее, значит, так оно и есть.

— Садись, считай, — сказала мама, и тетя Дуся села.

Она долго вычисляла на листках, то и дело обращаясь с вопросами к Анне Александровне. И тут Женя поняла, что мама для тети Дуси — как учительница в классе для ребят. Она помогает, советует. Учит хорошо работать.

Потом зашел разговор о кроватках. Женя услышала, что на днях будет сделано несколько таких кроватей.

— Одно нехорошо, — творила мама, — крупные отходы используем, а мелочь так и будет пропадать.

— Надо что-то придумать.

— Но что?..

Женя с большой охотой помогла бы им придумать.

Она сидела в сторонке, склонившись над лоскутным одеяльцем для куклы. Недавно мама шила платья, обрезки отдала дочерям: кроите из них одеяло.

Верочка тянула лоскутки к себе; Женя на нее прикрикивала, но та не унималась.

— Вера, оставь, — велела Анна Александровна.

— Да-а… Она не даст мне одеялом играть…

— Даст! Вместе будете кукол укладывать.

Анна Александровна вдруг взяла лоскутки и долго на них смотрела, что-то соображая.

— А нельзя ли нам из мелких отходов делать кукольные кроватки? — сказала она, обращаясь к тете Дусе.

— Мамочка! — воскликнула Женя. — Вот бы хорошо. В магазинах они почему-то не продаются.

— Это ты меня своим одеяльцем надоумила.

— Умница, Женя, — сказала тетя Дуся. — Моя Галинка покоя отцу не дает: сделай игрушечную кроватку.

…С этого вечера Женя несколько дней занималась рисунками кроватей для кукол. Опять у нее получалось хуже, чем у взрослых, то она не унывала, трудилась усердно.

Вадика разбирало любопытство — хотя бы одним глазком взглянуть, над чем сидит Женька. Однажды он подошел к комнате Рузиных и стал потихоньку открывать дверь. Она поддавалась плавно. Щель расширялась. Неожиданно скрипнули петли. Женя увидела Вадика.

— Чего тебе?

— Ничего.

— Задираться пришел?

Ей бы следовало сразу захлопнуть дверь, но попробуй удержаться, не высказаться, если слова сами просятся с языка!

— Моя мама учит твою маму, как надо работать! Моя мама чертит кровати для ребятишек и для кукол. Это я им помогла — для кукол!

Вадик моргал глазами. Он не успел возразить. Дверь закрылась у него перед носом.

Разозлившись, Вадик распахнул дверь и крикнул:

— Ты все врешь. Врешь!

— Я? Вру?!

Теперь уже Вадик захлопнул дверь и убежал.

…Вечером взрослые пришли с завода вместе и принесли игрушечную кроватку голубого цвета с никелированными спинками, с сеткой из струнной проволоки. Когда Женя глянула, у нее слегка закружилась голова. Она хотела ахнуть, но голос сорвался.

Папа Чудненко поворошил черные густые волосы, разгладил усы и сказал, как он любил, немножко на украинский манер:

— Добре, добре. Чистая работа.

Женя ухватилась за зеркальную, полированную спинку. Вера решительно потянула кроватку к себе, Галя смотрела на игрушку большими, широко открытыми глазами, затем тоже вцепилась в нее. Шесть рук держали кроватку, и каждая пара старалась перетянуть в свою сторону.

— Евгения! Женя! — строго сказала Анна Александровна.

Услышав голос матери, Женя вспомнила, что ведь она уже школьница, уже большая, и отпустила игрушку. А Вадик, надутый, важный, стоял возле и усмехался. Подумаешь, обрадовались! Им бы только куклы, потому что ничего не смыслят в автобусах, самолетах и пароходах. Одно удивительно: папа похвалил…

Игрушку получила самая маленькая из девочек — Галя Чудненко. Верочка ревела на всю квартиру. Пришлось пообещать ей точно такую же кроватку.

День начинался явно неудачно. Вадик проспал зарядку с отцом. Родители ушли на работу.

После завтрака Вадик покрутился возле Галинки, нарисовал ей кошку с огромными круглыми глазами и получил позволение рассмотреть кроватку, от которой Галя не отходила ни на минуту.

Вот так да! Мама говорит, что это, в самом деле, Женя Рузина помогла выдумать. Особенно хороши были блестящие никелированные прутики. Вадик даже лизнул их языком. Но когда он начал исследовать, прочно ли сделана кровать, Галя, почуяв опасность, отобрала у него игрушку.

В это время почтальон принес газеты. Вадик обычно был первым в доме читателем. Правда, он путал еще букву «р» с мягким, знаком, но в картинках разбирался основательно. На первой странице он увидел цепочку новеньких автомобилей, выезжающих из заводских ворот.

На мамином и папином заводе делают моторы для автомобилей. А он, Вадим Чудненко, как только немножко подрастет и станет хотя бы по плечо отцу, непременно пойдет на автомобильный завод. Это решено. Пожалуй, автомобильный завод можно променять на самолетный. Еще он собирался пойти капитаном на пароход или на военный крейсер. Хорошо бы также научиться строить железнодорожные мосты и дома в двадцать восемь этажей. Одно плохо — он считается еще маленьким. Маленькому никем нельзя быть, даже школьником.

На второй странице сверху были помещены две фотографии. С одной из них смотрели знакомые, улыбающиеся глаза — самые дорогие на свете.

— Мама… Ой, бабушка, посмотри! Мама в газете нарисована, — закричал Вадик так громко, что бабушка испугалась.

— Она! — сказала бабушка, рассмотрев портрет. — «Содружество», — прочитала она заголовок статьи. — Гляди-ка, Вадим, — здесь и тетя Аня.

Бабушка с Вадиком долго рассматривали портреты. Затем началось чтение.

Статья для Вадика оказалась непонятной, и он опять заскучал. Следил, как шевелились тонкие бабушкины губы, как двигались морщины на щеках. А морщин-то у нее! Все лицо из одних только морщин.