В боях за Октябрь - Яков Ильич Весник

отряд входили все вооруженные рабочие, а между ними были и беспартийные, и меньшевики, и эсеры У рабочих эсеров и меньшевиков их партийная дисциплина почти все время становилась наперекор их революционно-классовому чутью и классовой сознательности. Это часто вносило расплывчатость в численный состав отрядов в моменты борьбы, потому что порой, когда завод постанавливал выступать, рабочие меньшевики и эсеры получали от своих партийных вождей приказание воздерживаться от выступления. Но в конце концов и это принесло свою пользу. Чем чаще были такие приказы соглашательских вождей, тем быстрей сами рабочие, меньшевики и эсеры, убеждались в том, что их вожди идут против интересов рабочего класса и тем чаще начинали действовать по своему революционному разуму и классовому чутью, не обращая внимания на своих вождей.

Таков был вид и организация Рабочей гвардии, выступившей 21 апреля. Каждый отряд выступил впереди своего завода, каждый отряд был действительно лишь гвардией, охраной своего завода. В этом был глубокий смысл. Рабочая армия показала, что она не оторвана от всей остальной рабочей массы. Она была лишь передовой цепью вооруженных и организованных бойцов. Следующие цепи пока были не вооружены. Рабочий класс вводил в дело свои резервы, когда этого требовала боевая обстановка, когда было оружие, но все-таки в цепи находился целый класс.

Выступление началось с того, что утром 21 апреля центр города залили колонны заводов со своими вооруженными отрядами впереди и с ясными, прямыми лозунгами классовой ненависти на знаменах: «Долой министров-капиталистов!.. Долой империалистическую бойню!» Часам к 11 утра заводы, выразив свою волю перепуганному буржуазному правительству, начали расходиться домой, на окраины. Их место заполнялось буржуазно-мещанскими толпами чиновников, интеллигенции и буржуазии, шубами, котелками, каракулевыми, воротниками, дамскими шляпами, офицерскими, чиновничьими и студенческими фуражками. Буржуазия со всеми своими прихвостнями тоже выступала сплоченно, но выступала уже за поддержку правительства и войны.

Ненависть к революционным рабочим, медленно и спокойно удалявшимся с улиц, была так сильна, что хвосты рабочих колонн были кое-где потрепаны. У Казанского собора юнкерами и студентами было даже изорвано знамя и обезоружен грузовик с красногвардейцами. У запоздавших пролетариев сильно пострадали бока.

Буржуазный Петроград боялся теперь лишь гарнизона. Но гарнизон пока сидел в казармах, не выходил, удерживаемый приказами меньшевистско — эсеровского Совета. Буржуазия решила, что победа на ее стороне, потому что уход рабочих был понят как признак слабости пролетариата. Отсутствие хорошей организации и связи у пролетарских отрядов и победа над грузовиком у Казанского опьянили толпы буржуазии. Поэтому еще несколько часов котелки, фуражки и шляпы бесновались по Невскому и агитировали целыми толпами случайно попавшихся солдат, дворников и милиционеров-рабочих.

Но вот через несколько часов Петроград узнал, что солдаты-крестьяне выходят из казарм, в строю, полками. На Невском воцарилось смущение. Хотя полки шли с офицерами, надеявшимися образумить и удержать полки от каких-либо действий, но буржуазия чувствовав ла, что не с ней идут солдаты, а помешать солдатам сказать свою волю никто не мог.

Тихо шли полки. Солдаты думали сосредоточенно свою думу о воле, о земле, о крови, пролитой неизвестно за что, о завоеваниях, которые захотели делать за солдатский счет буржуи-министры, о своей жажде мира, о семьях… Мерный шаг полков бил в уши буржуазии, поднимал тревогу: котелки, фуражки, шляпы, сжавшись, незаметно стали уходить, очищать центр, разбредаться.

Солдаты пришли на Мариинскую площадь, где во дворце заседало правительство, и стали молча. Невский и центр стали опять революционными. Рабочие вновь пошли на соединение со своими братьями. Группы рабочих и отряды красногвардейцев потянулись к центру. Рабочие шли за ответом к Временному правительству и Совету. И правительство и Совет слышали волю и пролетариата и буржуазии, сказанную сегодня каждым классом порознь, — пусть отвечают.

Солдаты не выражали своей воли днем. Они смотрели и слушали, что делали и говорили рабочий и буржуазный Петроград, и пришли узнать, на чью сторону склоняется Временное правительство. Но это требование ответа, это молчаливое ожидание его десятками полков на Мариинской площади было понятно и буржуазии, и пролетариату, и Временному правительству. Попытки увещеваний, попытки увильнуть от прямого ответа со стороны отдельных министров разбились о мрачную тишину солдатских рядов.

Кончался день, наступали сумерки. Рабочие и солдаты все еще ждали ответа от Временного правительства, и становилось ясным, что без прямого, точного и удовлетворяющего их ответа они не уйдут. Временное правительство убедилось в этом, взвесило все возможности и силы и сдалось. Уже в темноте было объявлено об уходе в отставку Милюкова и Гучкова. Получив ответ, солдаты и рабочие разошлись.

На войне во время боев или в начале их бывает такая обстановка, что какой-либо из противников, оценив свои силы и силы и средства врага, находит, что пока он не в состоянии схватиться с ним в решительном бою. Он тогда уклоняется от этого боя, оставляет запятые им позиции, переходит на новые и приступает к подготовке себя к решительной схватке. Да военном языке это называется — выходом из боя. Так точно временно выходили из боя и целые классы в день 21 апреля в Питере, заглянув друг другу в глаза и оценив силы друг друга.

Два чужих враждебных друг другу Петрограда поочередно заливали массой боевые высоты — центр города, Невский и уходили к себе, ограничиваясь небольшими арьергардными боями. Но не настало время для решительных и последних баррикад, и рабочие решили задачу дня выходом из боя, передав буржуазии без столкновения центр. Соединившись в огромные массы, они все же не пошли на схватку, потому что почувствовали слабость организации своих отрядов, действовавших разобщенно, без плана и руководства, почувствовали отсутствие у себя союзников. Тот класс, который должен был стать их союзником — крестьяне-солдаты, пока не выражал свою волю, и буржуазия, руководя им через своих офицеров, имела основание считать его своим.

Но, когда выступили наконец крестьяне-солдаты, соотношение сил резко изменилось. Против одного класса, возглавляемого Временным правительством, встали таким образом два класса, рабочие и крестьяне, готовые дать бой. Временное правительство поняло, что принять бой при таких условиях оно не в состоянии и само вышло из боя, пожертвовав двумя своими министрами.

Таким образом в день 21 апреля со всей ясностью определились силы и средства врагов, и стороны приступили к подготовке для будущих боев. Буржуазия сделала из этого опыта свои выводы и начала готовить себе силы к июльский дням; рабочие же, глядя на своих союзников-солдат, убедились, что силу представляет из себя правильно налаженная военная организация. Это привело к тому, что пролетариат решил иметь не слабые отряды, а свою армию, сплоченную, сильную, которая впоследствии могла бы заменить расползающуюся