Говори со мной как с тем, кого ты любишь - Нэнси Дрейфус

– Предполагалось, что мы проведем незабываемый вечер вдвоем, Майкл, только ты и я. А ты обязательно должен бежать и отвечать на телефонный звонок. Это же наша годовщина (умоляющим тоном)…

– Лора, у нас впереди целый вечер. Ты знаешь, как я хочу побыть с тобой наедине. Я забронировал этот столик заранее, несколько недель назад. Почему тебе обязательно нужно зациклиться на чем-то одном и испортить весь вечер (немного раздраженно)?

– Это я порчу вечер? Я всего лишь говорю, каково мне. Если мы планировали сегодня быть ближе друг к другу, наверное, тебе стоит выслушать меня и узнать, что я чувствую. Если бы ты действительно думал о нашей годовщине, ты бы не стал отвечать на звонок.

– Почему ты не спрашиваешь меня, что это был за звонок? Тогда я подумал бы, что тебя интересуют еще чьи-то чувства, кроме твоих собственных. Лора, ты же знаешь, какие тяжелые отношения у меня на работе с Терри. Почему ты не веришь, что я взял трубку по уважительной причине?

– У тебя всегда найдется уважительная причина. Почему ты просто не замечаешь, насколько меня волнует то, что мы никогда не остаемся наедине без того, чтобы кто-нибудь не вмешался? Тебе, кажется, интереснее соревноваться с Терри, чем быть со мной.

– Не зли меня. Прекрати это копание, Лора. Если бы ты была немного увереннее в себе, ты бы позволила мне сделать один звонок и не устраивала бы сцен.

– Да что ты? Если бы ты был поувереннее в себе, то, услышав телефонный звонок, не бросился бы проверять, не разваливается ли твой мир на кусочки…

Как может такая мелочь превратиться в такую сложную проблему? Как можно было так быстро испортить предполагавшийся стать романтичным вечер? Почему Лора не может перестать давить на Майкла? Почему Майкл просто-напросто не может увидеть, что ей больно? Почему, черт возьми, каждый старается доказать, насколько бесчувственным является другой? Почему их отношения катятся вниз по наклонной и это так сложно остановить? Мы вскоре вернемся к Лоре и Майклу, но для начала предлагаю немного фоновой информации о том, что представляет собой эта наклонная.

Начинающих я попрошу проникнуться идеей: причина наших огорчений всегда не та, что мы думаем. Только представьте, что это утверждение может быть верным: причина наших огорчений всегда не та, что мы думаем.

Много лет назад я гостила у одной своей подруги. Она устраивала вечеринку и, как мне кажется, несправедливо обиделась на меня, потому что я случайно оставила свою косметичку в ванной – месте, которое она заранее попросила держать в полном порядке. Я мысленно выразила свое раздражение и пришла к выводу, что она предъявляет завышенные требования (Будь проще, это всего лишь косметичка… Люди, как правило, держат косметички в ванной!). При более детальном рассмотрении выяснилось, что я к тому же: чувствовала обиду на подругу за то, что она даже не заметила, что я убралась в ванной; раздражалась при мысли о том, что она, возможно, припомнила все мои другие грешки; была немного расстроена от того, что это вообще случилось, и думала, что бы это могло сказать о наших взаимоотношениях. А также мне было стыдно, ведь от меня требовалась такая малость, а я тут накручиваю себя. С другой стороны, мое внутреннее негодование было довольно естественной реакцией на ее надменность – оно являлось всего лишь моей защитой, которая маскировала обширную эмоциональную подпочву. А ее поверхностное неодобрение, без сомнения, скрывало под собой и чувство обиды за то, что ее не воспринимают всерьез (я иронично улыбнулась в ответ на ее просьбу), и разочарование от того, что она просто не может доверить мне выполнение ее просьбы.

Добавим к нашей картине, что эти внутренние, спрятанные чувства почти всегда уходят своими корнями в детские потребности, которые не были удовлетворены, но которые все еще напоминают о себе. В данном случае это потребность в том, чтобы нас видели, слышали, поощряли и давали нам понять, что мы для кого-то очень много значим. Я могла бы искренне извиниться за то, что забыла в ванной свою косметичку, но этого было бы недостаточно, ведь моя подруга хотела услышать, что я осознаю произошедшее на более глубоком уровне. Правильно это или нет, но моя подруга отчасти чувствовала себя бессильной, потому что я не воспринимала ее серьезно. Даже если бы я сделала этот эмоциональный скачок (что уже само по себе подвиг), насколько правдоподобными были бы мои эмоции? Ведь то, что подруга так заострила внимание на моей оплошности, было мне отчасти неприятно, и я не была уверена в том, что она вообще замечает, как моя гуманность прекрасно сочетается с моим немного небрежным ведением домашнего хозяйства. Нам кажется невероятным то, что два человека проводят такой анализ во время рядовой ссоры, не говоря уже о полномасштабной войне. Как это ни грустно, но именно поэтому разлад в отношениях принимает характер эпидемии, не говоря уже о том, что мир находится в состоянии постоянной войны.

Но вернемся к нашей паре, Лоре и Майклу. Мы увидели, как быстро два человека, с нетерпением ждавшие романтический вечер и имевшие самые благие намерения, могут сорваться с катушек. Из их болезненной перепалки можно сделать вывод, что Лора убеждена: Майкл не так заинтересован в их совместном времяпрепровождении, как она, а телефонный звонок – это «доказательство». Майклу же больно от того, что Лора не только не замечает его добрых намерений, но, кажется, вообще не видит, что происходит вокруг, потому что ей это неинтересно. Майкл не замечает, что Лоре неприятно и больно; Лора не замечает, что Майклу не все равно, что он хочет, чтобы она поняла – его ответ на рабочий телефонный звонок совсем не уменьшает его желания быть с ней.

Но если посмотреть на ситуацию, принимая во внимание то, что «причина наших огорчений всегда не та, что мы думаем», можно сделать другие выводы. Что Лора расстроена чем-то гораздо более серьезным, чем нежелание Майкла проводить с ней время. Поведение Майкла кажется ей подтверждением ее потаенного страха – она не заслуживает большого внимания. В этом состоит ее беспокойство – чего же она стоит вообще. И оно гораздо более глубокое, чем беспокойство по поводу того, что она значит конкретно для Майкла. И именно это может разжигать ее грубость.

После того как Лора в первый раз сказала, что ей неприятно, что Майкл ответил на звонок, он не ответил ей в ту же секунду: «Дорогая, я очень хорошо понимаю, почему ты могла расстроиться, когда я решал свои рабочие вопросы на нашей годовщине. У тебя, несомненно, была бы масса причин сердиться на меня». Таким способом он вернул бы вечер в нормальное русло, не говоря уже о том, что его признали бы самым понимающим мужчиной десятилетия! Почему? Потому что он дал бы Лоре то, что так необходимо нашим израненным (и здоровым) сердцам с детства – чувство того, что нас понимают любимые люди. Если бы Лора чаще испытывала это чувство в детстве, ее самооценка была бы достаточно высокой, чтобы расценить телефонный разговор Майкла как досадный случай, а не как катастрофу. Она могла бы показать свое раздражение в шутливой форме, сказав что-нибудь вроде: «Ну ладно, приятель, ты можешь ответить на звонок, но за каждую минуту разговора ты будешь должен мне две минуты массажа!» Так она указала бы на свое раздражение, но сохранила дружественную атмосферу.

Размолвки между партнерами часто бывают улажены только поверхностно, потому как признания и извинения, даже вполне искренние, звучат не в тему. Обиженный партнер не чувствует себя понятым до конца, извинения говорят ему лишь о том, что высказавший их просто не хочет ссориться. Извинения должны стать признанием Партнером В того, что его поведение оказало влияние на поведение Партнера А, и это имеет гораздо большее значение, чем просто признание того, что поведение было неверным. Не будем взваливать на Майкла дополнительный груз ответственности за сложившуюся ситуацию. Лора сама не позволила себе быть понятой в данной ситуации. Она могла бы с улыбкой воскликнуть: «Послушай-ка, дружок, ты не заметил, что этот телефонный звонок взбесил меня?» А так как она этого не сказала, неозвученная проблема повисла в воздухе: я чувствую, тебе неважно, что твое поведение влияет на меня. Под этим скрывается глубоко запрятанный страх: со мной, должно быть, что-то не так, если я не могу заставить небезразличных мне людей заметить, как они влияют на меня… Наверное, я им безразлична.

Майкл может рассыпаться в извинениях и броситься всячески утешать Лору, но он так и не поймет, что происходящее сейчас у нее внутри гораздо сильнее и важнее видимого на поверхности предмета ссоры – телефонного звонка, который прервал их уединение. Причем не забывайте: разбираясь с внутренним психологическим состоянием Лоры, мы, возможно, видим всего лишь малую часть. Да и Майкл преподносит нам целый ворох давних ран и обид: жизнь в ожидании критики, сомнения в том, правильно ли он поступает, беспокойство по поводу его способности угодить женщине и боль от осознания, что его любят за то, что он может дать, а не просто потому, что он такой, какой есть. И так далее и тому подобное…