Застывшие слёзы Богов - Алексей Иванович Токарев

и болтался на осунувшемся теле, как на старом пластмассовом манекене. Сбился с пути, а дорогу никто не показал, потерялся, а руку никто не протянул. Даже партнёры и друзья (как он считал) ушли, бросили его, а заодно и «кинули» — на оставшиеся совместные деньги открыли другую компанию, не вернув ему ни рубля, и только сказали на прощание:

— Иов ты многострадальный, да и слабак к тому же.

— Хоть и засранцы, но начитанные, — подумал Алексей и не стал спорить, скандалить, судиться: не было ни желания, ни злости, ни сил, да и правы они: не осилил горемыка свалившихся испытаний.

Придя в себя через несколько месяцев, Ильин понял, что остался без работы, доходов, семьи и друзей. Но жизнь продолжалась, и об этом ему напомнили банки — кредиторы, потребовав возврата старых долгов и пригрозив судебными исками. Дочь с зятем и внуком жили отдельно в соседнем городе, сестра с сыном и вовсе на другом конце страны, да и не собирался Алексей обращаться к ним за помощью: сам развалил свои дела, самому и подниматься надо.

Встретился с девушкой, работавшей бухгалтером в его компании. Поговорил, извинился за задержку зарплаты, наобещал чего-то. Она девушка хорошая, добрая, сострадательная — сходила в банки, договорилась о небольшой отсрочке: всё равно конфисковать у него нечего, потом банкротить будут.

Зашёл к знакомым «авторитетам», прессовавшим и крышевавшим кооперативы в бурные девяностые. Теперь они уже не лиходеи — беспредельщики, а уважаемые руководители неких «тёмных» фирм, работающих по «серым» схемам. Ильину приходилось иметь с ними дело во время работы со строительными организациями: вряд ли они что-то строили, скорее всего, «отмывали» лишние деньги, выделяемые государством на строительство. Завернул к ним теперь от безысходности, хотел узнать, нет ли богатых заказчиков для его пока ещё существующей компании.

Седов Михаил Петрович, а в прошлой жизни просто Седой, с пониманием и сочувствием объяснил бессмысленность надежд Ильина на чью-либо финансовую помощь:

— Знаем мы, Лёша, о твоих проблемах. Случилась беда у тебя … и не одна. Всякое в жизни бывает. Мы ведь помогли тебе тогда — в трудные времена, даже без просьбы с твоей стороны.

— Да, Петрович, спасибо! — Ильин помнил, как в нелёгкие для него дни пришли незнакомые молчаливые парни в одинаковых строгих костюмах, передали от Седова слова соболезнования, деньги и в течение нескольких часов решили все проблемы с ритуальной компанией.

— Поможем и сейчас, но это так — на хлеб с маслом на первое время. У тебя ведь другие сложности, Лёша: много ты задолжал компаниям разным, банкам, да и людям непростым. Сколько долгов — то? Тысяч на сто пятьдесят зелёных денег, или больше?

— Одиннадцать миллионов рублей плюс пени, проценты, штрафы. Бухгалтер на днях точнее посчитает.

— Ну, это примерно сто семьдесят — сто восемьдесят тысяч баксов. Деньги по нынешним временам небольшие, но кто их тебе даст? Даже под максимальные проценты не дадут. Про банки я уж молчу, но ведь и деловые люди не дадут! … Здесь все знакомы с детства и все друг про друга всё знают. Извини, Лёха, но это же не секрет, что ты на стакане сидишь, ну, или сидел последнее время. Бухаешь? Завязал? … И мы сидели когда-то, и не только на стакане, но те времена прошли. Теперь вот в спортзал по вечерам ходим да в бассейн.

Банки сейчас предупреждают постоянных клиентов о предприятиях, имеющих определённые затруднения. А твоя компания считается проблемной, так что, и строители с заказами не придут. Слухами земля полнится, а причудами свет. Тебе уже, наверняка, предлагали банкротиться. Нет? Значит, жди звонка.

— И что же, Петрович, бросить теперь всё? Я столько лет, средств, сил вложил в это дело. — Алексей поднялся, он особо и не надеялся на помощь.

— Я слышал, твои напарники ушли от тебя вместе с деньгами, «кинули» на прощание. Если так, то можно поговорить с ними, заставить вернуть что положено. Но мы сейчас такими делами не занимаемся. Решишь разобраться с ними, дай знать, к тебе подойдут надёжные парни. Но если сумма небольшая, они и заниматься этим не будут.

— Да. Сумма не стоит разборок, да и забыл я уже про этих «друзей».

— Есть ещё один старый вариант, чтобы приподняться, — продолжил Седой, — но это на самый крайний случай, если тебя уже окончательно припрёт. Фирма однодневка.

— А что, работает ещё такая схема?

— Работает. Помнишь Володю Пушкина? Заметил, что его в городе нет? История древняя, как мир: запил, загулял, жена бросила, продала каким-то образом без него квартиру и уехала с сыном на край света к родителям-старикам. Побомжевал он с полгода без работы и жилья, а потом и согласился так вот заработать. Сейчас скрывается где-то на просторах братских республик. Объявили в розыск. Может, поймают когда-нибудь, а может, и нет. Сколько таких, как он, уже исчезли, и не сосчитать.

Алексей знал этот быстрый, но опасный вариант наживы: найти бомжей или забулдыг с паспортами, оформить на них фиктивное предприятие с несуществующим бизнесом и через знакомых работников банков взять кредиты. После этого вывести деньги со счетов, обналичить, разделить со всеми участниками схемы «по-братски», а самому исчезнуть. Знал и пропавшего Володю Лысенкова, которого за пышную шевелюру и бакенбарды все звали Пушкиным. Когда-то был успешным предпринимателем.

— Схема прежняя, — напомнил Седой, — пятьдесят процентов тебе, пятьдесят организаторам, и ты после этого исчезаешь.

Алексей поблагодарил, пообещал подумать, попрощался и ушёл. Во-первых, знал, чем обычно заканчиваются подобные «бизнес — проекты». Во-вторых, решил, что зарекаться и отказываться сразу тоже нельзя, помнил пословицу «Вчера не догонишь, а от завтра не уйдёшь».

Только прилёг дома, зашла соседка тётя Клава, знавшая ещё его родителей и приглядывавшая за ним, особенно в последнее время. Пришла с сыном Олегом — инвалидом и горьким неизлечимым пьяницей. Запричитала:

— Совсем ты исхудал, Лёша, вон и одежда на тебе болтается, и выглядишь неважно. Поешь хоть немного, борща я наварила, котлет налепила, давай занесу тебе.

Олег поставил на стол пятилитровую баклажку разливного вина:

— Брательник привёз из Баку: в командировке там был, вот и нас с тобой не забыл.

Тётя Клава насупилась, но потом смягчилась: — Это сухенькое, его можно. … Но котлет и борща я вам сейчас принесу. … Ты бы сходил Лёша, проведал родительский дом, посмотрел, всё ли там в порядке. Времена сейчас такие — бомжи подселятся, растащат всё, разрушат.

Расслабился Ильин с соседом, успокоился, но видимо рано. На следующий день пришло грозное извещение из налоговой инспекции: просрочены выплаты по налогам, начисляется пеня и далее