Удар молнии - Дмитрий Казаков

Либо при моей профессии хранить информацию в универсаторе опасно.

Считать данные с прибора, надетого на руку идущего по улице человека, проще простого, поэтому конфиденциальную информацию этим удобным и недорогим приборам никогда не доверяют.

В моем случае, похоже, вся информация являлась конфиденциальной.

Переведя универсатор в режим фонарика, я принялся осматривать себя. Отвернув ворот костюма, обнаружил под ним ряд квадратиков, украшенных простыми символами – бегущий человечек, человечек с бокалом в руке, танцующий человечек, кровать…

Ага, понятно! Костюм-трансформер. Сейчас он выглядел как обыкновенная двойка из серой ткани, но стоило активировать один из сенсоров, как через пять минут я, не переодеваясь, был бы готов для пробежки, светской вечеринки или крепкого сна.

Очень удобная вещь и не такая дешевая.

Пока я включил режим экстренной сушки – не хотелось ходить в сырых брюках – и продолжил осмотр. Большая часть карманов зияла пустотой, лишь во внутреннем рука наткнулась на нетолстую пачку прямоугольных предметов.

Смирив трепет сердца, я вытащил их на свет.

Сверху оказалась идентификационная карточка. Судорожно сглотнув, я приложил к ней указательный палец. Карточка кочевряжиться не стала, на ее поверхности обозначилось имя "Александр Мак-Нил".

Судя по всему, мое.

Имя не вызвало никаких эмоций, словно принадлежало чужому, неизвестному мне человеку. Я слегка напряг память, пытаясь хотя бы с помощью имени вытрясти что-нибудь из ее пустого чрева, но заработал только очередную вспышку головной боли.

Поморщившись, я ознакомился с собственной биографией, насколько карточка ее отражала. Пол мужской – ну это ясно, родился на Земле, административный район Глазго, двадцатого мая две тысячи пятьсот седьмого года…

Так… я взглянул на универсатор… абсолютный возраст тридцать два года шесть месяцев и восемь дней… Ого, да я мужчина в полном расцвете сил!

Я поздравил себя с этим, после чего проверил состояние собственного счета.

Поздравлять пришлось еще раз. На счете уютненько лежали двадцать восемь тысяч федеральных денежных единиц, именуемых в просторечии "федями". На такие деньги можно жить на Земле, не особенно себя ограничивая, несколько лет. А уж в колонии среднего пошиба – лет двадцать…

Как жаль, что на эти деньги нельзя купить память!

Больше ничего карточка мне сообщить не могла. Сунув ее в карман, я наскоро оглядел разрешение на ношение оружия, выданное тоже на Земле и с некоторым удивлением уставился на два посадочных билета транспортной компании "Универсум Лайн".

Один, погашенный, был на рейс Новая Америка – Земекис, другой, нетронутый – на обратный.

Интересно, что память, подводившая при попытках вспомнить что-либо, относящееся к моей личности, сохранила все, касающееся таких абстрактных понятий, как "аккумулятор", "универсатор" или соотношение цен в метрополии и колониях.

Не подвела она и в этом случае.

Земекис – ничем не примечательная планета Смешанного сектора, населенная представителями полутора десятков рас, сам же сектор – заброшенная окраина Галактики, не интересная ни одной из могучих звездных цивилизаций. Осваивался он стихийно, всеми кому не лень, а о такой вещи, как закон, здесь слышали лишь на некоторых планетах.

И зачем меня занесло в эту клоаку Галактики?

Переведя универсатор на местное летоисчисление, я определил, что прибыл сюда два дня назад, а до обратного рейса осталось еще шесть. Да уж, звездолеты в Смешанный сектор летают не так часто, а стоит билет немало.

Моей пустой голове было над чем поразмышлять!

Последним предметом, приковавшим мое внимание, оказалась визитка – пластиковый прямоугольник, оформленный по-деловому лаконично: "Титус Фробениус, профессор", адрес и телефон…

Хмм… неужели я летел на Земекис ради встречи с этим типом? Тогда он должен знать, кто я такой! Ничто не помешает мне нанести ему визит. Попозже, через несколько часов, когда активность правоохранительных типов в окрестностях немного утихнет.

Запихнув добычу назад в карман, я выключил фонарик и принялся ждать.

В ночной темноте пейзаж Земекиса не стал привлекательнее. Небо выглядело тусклым, сквозь облака просвечивали редкие звезды. Во мраке булькала река, ее голос успешно заглушался моим воющим от голода желудком.

Почти тридцать тысяч федей – отличная штука, но не в канализационной трубе. Там идентификационную карточку можно сунуть в одно-единственное место и еды от этого никак не прибавится.

Оглядевшись, я не обнаружил опасности и зашагал в сторону города. Первым делом нужно было пробраться через окраины живым, здоровым и столь же богатым, как и ранее.

Пройдя сотню шагов, я оказался среди жилищ, напоминающих останки конкурса безумных строителей. В ход тут шло все, от обшивки звездолетов до пластиковых ящиков и кусков полотна. Под ногами хрустело что-то неаппетитное, а запах, исходящий от груд мусора, заставлял с ностальгией вспомнить о коллекторе.

Здесь кипела жизнь, столь же вонючая и яростная, как в какой-нибудь грязной канаве, из которой несколько миллиардов лет назад произошло все живое на Земле. Из жилищ (назвать это домами не поворачивался язык) доносились вопли, смех и ругань. – А ну стой! – сказала, выступив из мрака, широкоплечая фигура.

Язык на Земекисе не так сильно отличается от интерлинга, принятого в Федерации. – Стою! – ответил я, продолжая шагать. За спиной послышался неприятный шорох, краем глаза я заметил движение. Остановиться было бы величайшей глупостью. Вряд ли обитатели трущоб собирались обсудить со мной проблемы тепловой смерти Вселенной…

Мелькнула мысль вытащить пистолет, но я ее отбросил – то, что его аккумулятор разряжен, видно издалека и надо мной только посмеются. – Эй! – широкоплечий возмутился моей необязательностью. – Ты что… ыххх…

Удар ногой в пах оборвал возмущение. Заговоривший первым тип брякнулся на колени и выбыл из игры. Но из тьмы на меня бросились его дружки. Рассудок мой взвизгнул и дал деру.

В дело пришлось вступить телу.

И оно показало себя с лучшей стороны. В первый момент я получил по плечу обломком трубы, а чей-то увесистый кулак въехал мне в живот, заставив порадоваться, что там пусто. Но затем драка превратилась в кучу малу, в которой нападавшие больше мешали друг другу, и я смог достойно ответить.

Потасовка сопровождалась звуковыми эффектами:

– Эх, твою мать… – Псссс… – Ой! Ух! Куда? – Уууу…

Вопли периодически прерывались шлепками падающих тел. Спустя пять минут я обнаружил, что стою над поверженными врагами. Один из них стонал, прочие находились без сознания. У меня болели отбитые о физиономии грабителей кулаки, плечо, а принявшее на себя один из ударов ухо казалось большим и горячим, как свежеиспеченный блин. – Вот так! – сказал я, чтобы скрыть болезненное кряхтение. – С незнакомыми людьми лучше разговаривать вежливо!

Тьма вокруг уважительно промолчала. Там приняли к сведению не столько мои слова, сколько то, как быстро и ловко я разобрался с четырьмя громилами. Набитая морда впечатляет куда больше самых лучших речей.

Похрустев суставами, я продолжил путь. Непонятным образом известие о случившейся потасовке опережало меня. Дорожки между трущобными лачугами, называемые здесь улицами, при моем приближении пустели и затихали. Единственными живыми существами, которых я видел, были копошащиеся в отбросах черные маленькие рептилии – местный заменитель крыс.

Спину буравили неприязненные взгляды.

Когда вместо вытоптанной земли под ногами оказался асфальт, я ощутил себя куда увереннее, а первому уличному фонарю обрадовался как родному. Умение драться – это хорошо, но оно ничем не поможет в том случае, если на меня не пожалеют выстрела.

К счастью, обитатели трущоб Земекиса оказались экономными.

Киоск, торгующий всякой снедью, показался мне настоящим раем. Избавив себя от голода, я зашагал бодрее и вскоре добрался до настоящей стоянки такси. Несколько одинаковых желтых каров стояли рядом, на их крышах светились зеленые огоньки. – Эй, шеф! – я предельно любезно постучал в тонированное и явно бронированное стекло напротив места водителя. – Куд едм? – стекло опустилось, открыв физиономию гуманоидную, но настолько лохматую, что на первый взгляд ее обладатель походил на странного плоскомордого пса.

А еще он глотал некоторые звуки, словно питался ими. – Ближайшая гостиница, где нет клопов и кормят круглосуточно, – я был далек от того, чтобы отправиться к профессору с ночным визитом. Подобному он вряд ли обрадуется, даже если приходится мне другом или родственником. – Чем платш? – Федями, – ответил я, и дверь для пассажиров распахнулась передо мной словно по волшебству. Федеральные денежные единицы принимаются в Смешанном секторе очень охотно, даже лучше чем зелаврианские кнатры или осторские сотни. Зелавр и Остор далеко, а Федерация – вот она, под боком… – Будешь долго возить вокруг да около – пришибу! – пообещал я, залезая в салон.