Хирург на моё (не) счастье - Марта Вебер

как-то так получилось, что стали общаться и вне клиники. Иногда выходили куда-нибудь вместе, чтобы развеяться. Или вот просто так болтали в обеденный перерыв.

— Угу. — Кивнула я, указав головой на контейнер. — Будешь?

Обед сегодня у меня был крайне прост. Всё, что я успела, это сварить себе пару яиц и настругать бутерброды с вареной колбасой.

В нашей клинике было кафе, где можно было обедать, но цены там были… под стать наших клиентов, «дорого-богато». Так что я предпочитала не тратить деньги лишний раз, и носила еду с собой.

— Нет, я на диете. Мне нельзя такое. — Скорчилась Люся, а сама с такой жадностью посмотрела на бутерброд у меня в руках, что мне даже стало её жаль. Так и захотелось накормить.

Люся была из «постоянно худеющих». Что она там худела — известно было только ей, потому что никакого лишнего веса у неё не было.

Она осмотрела ординаторскую, убедилась, что кроме меня здесь больше никого не было, и вошла, присев рядом.

— Ну что, познакомились с новым заведующим? Хорош, да? — Она откинулась на спинку стула, мечтательно закатив глаза.

— Познакомились… Да так, что по ощущениям, я теперь у него враг номер один. Работала вот, бед не знала, и на тебе. Один раз в жизни проспала! Честно, на утренней конференции думала точно треснет меня. Но Пал Саныч как обычно смягчил все углы. И как я тут без него…

— Да ну тебя, Вер. Вечно ты преувеличиваешь. Зато красивый какой… Я таких раньше только в кино видела. А как хирургичку надел… Там плечи во, попец как орех. Я б такой орешек бы пораскусывала… У нас медсестры уже списки составили, в какой очередности будут клинья к нему подбивать.

— А вот это правильно. Он ведь почему, наверное, злой такой? Как там у Печкина? У почтальона просто велосипеда не было, а у нашего заведующего секса. Пусть задабривают скорее, а то работать невозможно.

— Наташка, старшая медсестра, уже ходила на разведку. Так он на её четверочку, которую она почти вывалила перед ним на стол, даже не взглянул, говорит. А там даже я заглядываюсь.

— Ой. — Я откусила бутерброд, и отложила остатки обратно в контейнер. — А может он из этих, за другую лигу играет? Тогда это бы объясняло, почему он ведет себя, как настоящий пи…

В этот момент дверь в ординаторскую распахнулась, и вошел, конечно же, «виновник торжества». Нет. Меня точно кто-то сглазил!

Я тут же замолчала, для верности снова сунув в рот бутерброд, чтобы не сказануть новому заведующему что-нибудь лишнего. Если так дело пойдет, и мне придется каждый раз при встрече с ним едой рот себе затыкать, я через пару месяцев по клинике нашей не ходить, а перекатываться буду.

— Приятного аппетита. — Неожиданно выдал мужчина, и я чуть не поперхнулась.

Перевела взгляд на подругу, а та, оказывается, растеклась по стулу лужицей, глядя на нового заведующего. Я такой её ещё не видела. Вела себя Люда как мартовская кошка, она сидела, и одновременно умудрялась отпячивать попу назад, выгибая талию, а рукой накручивать прядь волос, закусив нижнюю губу.

— Спасибо. — Пробурчала я на пожелание Артёма Руслановича.

— А я не вам. Я думал, что Людмила обедает. — Состроив морду кирпичом сказал мужчина, чем просто добил меня.

А Люся, кажется, даже и не замечала, какое хамство творилось по отношению к её подруге, то есть ко мне, и вся просто засияла, услышав от врача своё имя.

— Ну, это вообще уже ни в какие ворота не лезет. — Закипела я. — Артём Русланович, можно вас на секундочку? Люсь, выйди пожалуйста.

Мужчина посмотрел на меня, приподняв одну бровь, а вот подруга даже не сдвинулась с места. Пришлось толкнуть её в плечо, и повторить свою просьбу.

— Люся, выйди! Нам с Артёмом Руслановичем поговорить нужно.

Не отрывая взгляд от заведующего, Люся наконец-то вышла из ординаторской, максимально покачивая бедрами при ходьбе. И как не свалилась только! Мы остались с мужчиной наедине.

— Я вас слушаю. — Артём Русланович скрестил руки на груди, демонстрируя всей своей позой отношение ко мне и моим просьбам.

— Артём Русланович. Мне кажется, мы с вами не с того начали. — Я честно пыталась улыбаться, но по ощущениям моя улыбка сейчас больше напоминала оскал. — Предлагаю начать всё с чистого листа. Будто не было сегодняшнего утра, и мы с вами только увиделись. Для нас обоих будет лучше, если отношения в коллективе не будут напряженными.

— К вашему сведению, я вообще против отношений в коллективе, Вера Тимуровна. Любых. И напряженных, и не очень. Я считаю, что врач в первую очередь на работе должен общаться с пациентами, а не с коллегами. Но, так и быть, я дам вам шанс извиниться за сегодняшнее утро.

— Что? Извиниться? — Сказать, что я была в шоке от услышанного, было бы преуменьшить. Я вообще не чувствовала себя виноватой, и наоборот, мне казалось, что это он должен был извиниться за то, как повел себя со мной.

— Ну, конечно.

— И за что, позвольте спросить?

— Давайте начнём с конца. Например, как вы там сказали нашему администратору недавно? Настоящий пи… Я так и не понял, что вы хотели сказать? Вы просто не договорили. Это же было про меня?

— Настоящий Пикассо в мире хирургии. Вот что. Я так понимаю, мира у нас не выйдет?

— Ну почему же… Если не будете меня бесить, может и продержитесь здесь ещё какое-то время. Это зависит от ваших профессиональных качеств, а не от того, как мы общаемся, к вашему сведению. Но, открою вам небольшой секрет: у меня особое отношение к женщинам-хирургам.

— А у меня особое отношение к надменным врачам, считающим, что они могут всем указывать, даже когда их не просят.

— Тогда, боюсь вас разочаровать. Мы с вами точно не сработаемся. А я собираюсь остаться здесь надолго.

3 глава. И чего заходил?

— Дедушка, да я вам говорю, это не нарыв, бородавка это у вас! — Я устало присела на стул, прикрыв лицо руками.

Во вторую половину дня сегодня у меня стояли консультации в приемном покое, а это всегда было утомительно. Я устало посмотрела на часы, до конца рабочего дня оставалось всего пятнадцать минут.

Последний пациент никак не хотел уходить из моего кабинета, настойчиво уверяя меня, что у него фурункул, и что я обязана этот фурункул ему вырезать.

— Ну откуда бородавка у меня появится, внучка? Они же не за пару дней вырастают. Я ж, чай, старый, а не глупый.

— Не