Таблетки для рыжего кота - Мэг Кэбот

Уж поверьте, я на это не жалуюсь. Конечно, мне жалко, что папа уезжает, ведь в общем-то приятно возвращаться вечером домой, зная, что с собакой уже погуляли, и тебя ждет готовый ужин. Но скажите, много вы знаете тридцатилетних девушек, которые живут с папами?

В любом случае, если бы Люси знала, что ее сладкая жизнь скоро закончится, она бы не привередничала и пошла со мной на прогулку.

Прошу прошения, на тренировку.

Хотя, возможно, Люси права. Если не считать удовольствия от созерцания симпатичных ассистентов в спортивных шортах, эта пробежка — ерунда.

Пешая ходьба — упражнение куда приятнее. Говорят, если ходить быстрым шагом по полчаса в день, то не поправишься. Сохранить вес — это, конечно, не похудеть. Но все равно лучше, чем ничего.

Да, ходьба — это хорошо. Конечно, весь народ меня обгоняет. Все спортсмены.

— Хизер?

Упс, это Тед.

— Ты в порядке?

Он бежит рядом со мной, можно сказать, бежит на месте, потому что я перемещаюсь очень медленно.

— Со мной все отлично! — кричу я. — Просто я вхожу в ритм, как ты посоветовал.

— А-а. — Вид у Теда озабоченный. — Значит, все в порядке?

— Все отлично! — Надеюсь, Тед не планирует иметь детей. Я имею в виду, со мной. Потому что, кажется, в процессе пробежки вот-вот отвалятся все мои женские органы.

— Гм, — говорит Тед, — ладно, ну…

— Ты беги, — предлагаю я жизнерадостно, потому что изо всех сил стараюсь, чтобы Тед не увидел, какой я бываю по утрам. Он к этому не готов. Пока. — Я в порядке.

— Ладно, — снова говорит Тед. — Тогда до скорого. Он бежит дальше, золотистый и быстрый, как газель, его конский хвостик забавно болтается. Я смотрю, как Тед удаляется, и мне хочется крикнуть худышке, которая проносится мимо меня в крошечных спортивных шортах и многослойном топике: «Это мой бойфренд». (Послушайте, какой смысл носить многослойный топ? Конечно, вы можете возразить, что один из этих топиков — спортивный бюстгальтер, который ей, извините меня, вовсе не нужен, потому что у нее практически нет груди.) «Да, это мой бойфренд. Он классный, правда?»

Ой, смотрите, я сумела пробежать полный круг! Ну да, по большей части я просто шла пешком, но все равно. Осталось всего одиннадцать кругов. Да, мне нетрудно пробежать эти пять миль, просто пара пустяков. Интересно, с чего вообще Теду втемяшилось, чтобы я пробежала с ним эти пять миль? Ведь не потому же, что он заботится обо мне и хочет, чтобы я была здорова? Если так, я могла просто пойти в оздоровительный центр и благополучно заняться там гимнастикой. Мой ИМТ[1] слегка выходит за рамки зоны, соответствующей нормальному весу, но кто сказал, что это точный показатель здоровья?

Правительство США.

Наверное, если двое выходят на пробежку, они держатся вместе…

Нет, не вместе, Тед сейчас примерно в пяти шагах впереди.

Считайте, что в шести.

Как я позволила втянуть меня в это дело? Постойте, я знаю как. Я просто хочу ему понравиться. А поскольку он спортивный и печется о своем здоровье, я хочу, чтобы он думал, что я тоже такая. Удивительно, я морочу ему голову почти три месяца! Мы с ним встречаемся вот уже двенадцать недель, а он все еще думает, что я из тех девушек, которые ради собственного удовольствия пробегают по утрам по пять километров, а не из тех, кто принимает ванну вместо душа, потому лень стоять, пока моешь голову.

Наверняка, это потому, что он всегда снимает очки, прежде чем лечь со мной в постель.

Купер пытался меня предостеречь, конечно, на свой манер, ненавязчиво. Однажды он наткнулся на нас в кафе «Зен Пелейт». Домой я Теда никогда не приводила, потому что… ну, Купер же не приводит домой своих подружек. А в том, что они у него есть, я уверена, поскольку иногда на автоответчике остаются сообщения, которые никак иначе не объяснишь, например, женский голос сексуально мурлычет: «Куп, это Кендра, перезвони». Или что-нибудь в этом роде.

Но я не смогла представить их друг другу в «Зен Пелейт», куда Тед ходит, потому что это вегетарианское заведение, а Купер… по правде говоря, я понятия не имею, почему он в тот день там оказался.

Но позже я все равно не удержалась и спросила, что Купер думает о Теде. Наверное, я еще надеялась, что, когда Купер увидит меня, такую всю из себя счастливую со спортсменом, он пожалеет о своих словах. Он однажды сказал, что мне нужен временный парень, а он сам таким быть не хочет.

Но Купер только спросил, что у меня может быть общего с Тедом, если он вегетарианец.

Вообще-то это даже оскорбительно, потому что, помимо еды, меня на свете много чего интересует.

Ну да, Теда интересуют другие вещи, например, про картезианцев — это не для меня, я больше по части мультиков. Мне нравятся фильмы со взрывами, а Теду — фильмы с субтитрами. И все в таком духе.

Но все равно.

Разве о таком спрашивают? Я имею в виду, кто спрашивает парочку, что между ними общего? Разве это не оскорбление? Мне хотелось спросить Купера, что, по его мнению, общего у меня с НИМ, но потом я вспомнила, что мы с ним не парочка.

Пугает то, что с Купером у меня уйма всего общего. Нам обоим нравится хорошая еда (взять хотя бы хот-доги от Натана, устрицы в половинках раковин, пекинскую утку и т. д.), хорошая музыка (блюз, любой джаз, кроме фьюжн, классика, опера, RnB, любой рок, кроме тяжелого металла, хотя я втайне питаю слабость к «Aerosmith») и хорошее вино (ну, вообще-то, я не очень отличаю хорошее вино от плохого, но знаю, что хорошее не должно походить по вкусу на салатную заправку и от него у меня не должна болеть голова).

Ну и, конечно, плохие телепередачи, по-настоящему плохие. До недавнего времени я даже не знала, что они нравятся Куперу. Но однажды я застала его перед телевизором. Купер поспешно схватился за пульт, пытаясь переключить на Си-эн-эн, но я увидела, что он смотрит.

— Купер, какой позор! — сказала я, хотя в душе просто ликовала. — Ты смотришь «Золотых девочек»?

— Заткнись, — любезно ответил он.

— Да ладно, — сказала я. Кто же не любит «Золотых девочек»? Кроме Теда, конечно, у которого нет телевизора. — И какая тебе нравится?

Куп только посмотрел на меня, как на ненормальную. Но не по той причине, по которой я подумала. А потому что, как выяснилось, он точно знал, о чем я говорю.

— Дороти, естественно.

У меня прямо сердце остановилось.

— Мне тоже, — прошептала я.

И села на диван рядом с ним, чтобы смотреть дальше.

У нас с Купером очень много общего, вплоть до того, что мы оба просто не выносим, когда социальная несправедливость остается безнаказанной (или преступление нераскрытым), даже если для того, чтобы исправить дело, нам приходится рисковать жизнью. Не говоря уже о том, что мы оба эмоционально отдалены от наших семей.

Но это не значит, что я не увлечена Тедом. Увлечена, еще как. Только, может быть, не увлечена бегом.

Вот почему, когда Тед пробежал мимо меня, наверное, в восьмой раз и в восьмой раз замедлил бег, чтобы спросить: «Хизер, ты в порядке?», я вдруг захромала.

— Хм, — сказала я, — кажется, растянула мышцу. Может, закончим на сегодня? Вернемся к тебе и примем душ. А потом я приглашу тебя на завтрак. Сегодня в кафе будут бельгийские вафли.

Оказывается, не стоит недооценивать привлекательность бельгийских вафель.

Хотя, с другой стороны, дело могло быть в душе. Тед считает, что с точки зрения охраны окружающей среды неразумно, чтобы два человека тратили зря воду и принимали душ по отдельности, когда могут принять его вместе.

Раньше я не была большой любительницей душа. Но Теду перед тем, как принимать душ, приходится снимать очки, поэтому мне не надо жаться к стене, чтобы скрыть целлюлит. Ну, это всего лишь дополнительный бонус.

Тед, пока мы намыливали друг другу грудь, не очень уверенно сказал:

— Хизер, я хотел тебя кое о чем спросить. 

— Да?

Не очень-то легко говорить спокойно, когда парень намыливает тебе мочалкой интересные места. Даже если из-за сильной близорукости он их совсем не видит.

— У тебя… э-э… есть какие-нибудь планы на лето? Он что, интересуется, не разделю ли я с ним арендную плату за домик на берегу? Вообще-то это неловко, я совсем не пляжная девушка. Потому что пляж — это купальник, а в моем случае купальник означает саронг, что, в свою очередь, означает чувство неловкости, когда все начинают спрашивать: «Ну когда ты снимешь саронг и пойдешь с нами купаться?»

— Я хотел спросить… ты можешь взять несколько недель отпуска?

— Не знаю, — медленно сказала я. Несколько недель на пляже? Несколько недель не снимать саронг под предлогом, что у меня сыпь от жары? — За то время, что я работаю, у меня наберется только с неделю отпуска.

«Интересно, он поверит, если я скажу, что у меня аллергия на песок?»

— На это понадобится больше недели, — шепчет Тед, опуская голову еще ниже. — А как насчет отпуска за свой счет? Как думаешь, сможешь ты его выбить?