Андрей Громыко. Ошибка мистера Нет - Нелли Борисовна Гореславская

вдруг появилось. Или не вдруг. Как бы то ни было, после смерти предпоследнего генсека Константина Черненко Андрей Громыко вдруг изменил своему постоянному принципу «оставаться вне партсхватки».

Как он потом объяснял: «Я не просто выступил на заседании Политбюро, а сразу же после его открытия, не раздумывая ни секунды, встал и сказал: «Предлагаю Генеральным секретарем ЦК КПСС избрать Михаила Сергеевича Горбачева». Весь смысл моего выступления сводился к тому, что другой приемлемой кандидатуры у нас нет. Меня первым поддержал Чебриков. Никакой полемики или дискуссии у нас не было. Политбюро единогласно проголосовало за Горбачева».

Вот так он сам, своими руками воздвиг на пьедестал высшей власти того, который результаты дела всей его жизни уничтожил, разнес в прах, в пыль, а стало быть, уничтожил, обесценил, приравнял к нулю и саму жизнь, ее главный смысл. А потом, добившись желаемого, выбросил из политики, из жизни государства как ненужную вещь, как лишнюю обузу и самого Андрея Андреевича, отправив его на пенсию.

Почему же это произошло? Неужели искушенный политик и дипломат Громыко, на которого с опаской смотрели во время переговоров такие зубры международной политики, как Киссинджер и Бжезинский, с мнением которого считались такие лидеры запада, как Черчилль и де Голль, не видел и не понимал, кого он выдвигает на высший пост государства? Мог ли он настолько плохо разбираться в людях, что, лишь оказавшись за бортом государственной власти, увидел истинную суть своего выдвиженца и позволил себе сказать сыну о нем: «Не по Сеньке шапка»? А до того заученно повторял навязчивые горбачевские мантры о «новом мышлении», гласности и демократии и даже заявлял, что «у нас сложилось руководство, достойное великих задач, вставших перед страной на новом переломном этапе развития советского общества и на новом этапе развития международной обстановки». И неужели действительно не было «другой приемлемой кандидатуры», которая сумела бы и необходимые изменения произвести, и страну не разрушить вместе со сложившимся в ней строем? Или все же, говоря о социализме «с человеческим лицом», было задумано этот строй разрушить, а страна пала жертвой?

Поистине загадка века. Вот только ответ на нее Громыко уже не даст. Его не стало 2 июля 1989 года, буквально за несколько дней до восьмидесятилетия. Нынче, в 2009-м, ему исполнилось бы сто лет. Разве не повод вспомнить одного из самых главных политических деятелей нашей внешней политики и попытаться разгадать загадку его поведения, которая столь роковым образом повлияла на историю не только великой страны, но и на весь ход мировых событий?

Громыко – фамилия распространенная

Как и положено, начнем танцевать от печки – той самой, возле которой появился на свет Божий и рос наш будущий Наркоминдел. Ведь не зависящие от нас обстоятельства: какие у нас были мама с папой и дедушка с бабушкой, в каком доме или квартире мы росли, какие люди нас окружали – очень влияют на то, какими мы станем, как сложится наша жизненная дорога. Поэтому расскажем, хотя бы не слишком подробно, о жизненном пути политика, так сильно повлиявшего на судьбы страны и граждан, ее населяющих, тем более что и сам он, Андрей Андреевич Громыко, свои мемуары начинает с той же мысли.

«Человеческая память – удивительна, – пишет он. – За повседневными заботами, все новыми и новыми событиями, как правило, не хватает времени предаваться воспоминаниям о днях минувших. Поэтому иногда кажется, что жизнь безжалостно стирает былое и пережитое. Но это только кажется. Когда остаешься с собой наедине, то нескончаемой чередой проходят картины прошлого. Особенно настойчиво всплывают в памяти те, которые относятся к ранним годам жизни».

А печка, у которой прошли ранние годы Андрея Андреевича, находилась в крестьянской избе, в белорусской деревне под названием Старые Громыки, где его фамилию, принадлежавшую, как нам казалось, лишь ему одному – дипломату № 1 в Советском Союзе, – носили практически все ее жители. То же самое было и в соседней деревне, которая звалась Новые Громыки. Громыками звалось и большинство жителей ближайшего села Потесы. При этом, конечно же, не все они были родственниками. Поэтому, чтобы не путаться, были у жителей еще и прозвища, как бы вторые фамилии. У семьи Андрея Андреевича такая вторая фамилия была Бурмаковы, на которую они откликались и которой пользовались в пределах своей деревни. Почему Бурмаковы – не известно, а вот по поводу фамилии Громыко Дмитрий, брат Андрея Андреевича, работавший одно время в Гомельском облисполкоме, провел собственное исследование. И, покопавшись в архивах, обнаружил интересные факты. Оказывается, в их родных местах в стародавние времена проживали славяне-радимичи. Одного из воевод звали Громыко. В мирное время тот Громыко точно так же, как и его соплеменники, пахал землю, но, когда дружина выступала в поход, становился воеводой. По его прозвищу Громыками называла себя и вся его дружина – видимо, так же, как сегодня называют себя таманцами бойцы Таманской дивизии или дзержинцами Дзержинской. Вернувшись из похода в родные края, снова занявшись хлебопашеством, они, очевидно, так Громыками и оставались. Громыками стали называть и их поселения.

Нашел Дмитрий следы деяний своих предков и в более поздние времена. Так, он узнал, что полковник Михайло Громыко по поручению Богдана Хмельницкого ездил в город Корсунь с мирным поручением: убедить народ встать под знамена знаменитого гетмана. Увы, враги Хмельницкого Михайло Громыку убили и перебили весь его отряд. Случилось это в 1649 году. Но род Громыко не прервался, сын Михайлы, Василий Михайлович Громыко, как свидетельствуют архивные материалы, ездил посланцем Хмельницкого уже в Москву. Потом в роду Громыко было еще много военных различных званий – от простого казака до майора. Но от кого из них пошла ветвь наших Громыко, Дмитрий разобраться не сумел.

Во всяком случае, фамилия Громыко сейчас довольно распространенная, встретить ее можно в разных краях страны, однако корни всех их лежат в родных местах самого известного из них – Андрея Андреевича Громыко, между верховьями Днепра и Десны, в бассейне Сожа. Эти территории, включая Витебскую и Гомельскую области, до Октябрьской революции входили в состав России, проживали там преимущественно русские люди, белорусов в деревне Старые Громыки не было. Русским считал себя и Андрей Громыко.

Ближайшим городком от Старых Громык, а также районным центром была Ветка. Откуда пошло такое название, никто толком объяснить не мог, но многие считали, что поскольку жители его, как и окрестных сел, происходили в основном из старообрядцев, бежавших в эти края еще при патриархе Никоне из московской земли, то они и назвали свой городок в честь выросшей здесь в их лице малой веточки Москвы. Красивая легенда. Кстати, и старообрядцы, по