Дорога на Уиган-Пирс - Джордж Оруэлл

интеллектуальной элиты… и когда до власти дорвутся ученые и вообще интеллектуалы, то хуже деспотии не будет, потому что они-то знать будут действительно всё, действительно будут управлять тотально… Художественное открытие Оруэлла, – подчеркивала Чаликова, – состоит в том, что не надо давать власть одному, надо управлять коллективом. Одного надо сделать символом, чтобы он был всем известен как Большой Брат, а на самом деле – должен быть коллектив, мафия, банда, клика… И эти… поймут, что главное – управлять мышлением, памятью, речью, что надо отменить историю, запретить мечтать о будущем, отнять у них детей и отменить семью, ибо настоящая “мещанская семья” – это не только не опора тоталитаризма, это единственное, что может противостоять ему…»

(Еще в 1936-м он писал о «диктатуре интеллектуалов» и утверждал, что коль дело дойдет до крайностей, «то интеллектуалы в подавляющем большинстве перейдут к фашизму», а «движение к диктатуре начнется в момент наивысшего материального прогресса, но не потому, что прогресс покажет свою изнанку, а из-за особенностей психической природы “лидеров прогресса”, абсолютного меньшинства людей, но особо сообразительных, умелых, практичных, властных и жестоких, для которых смысл жизни в том, чтобы утверждаться в своей власти над остальными, причиняя им боль и унижения».)

Всё это было сказано Чаликовой в начале 1990-х, когда наша страна азартно разворачивалась к капитализму, отрицая и вдохновенно топча весь наш прошлый «социализм». И в ответ на мой вопрос, когда же мы поймем (и поймем ли?) «глубинные, подспудные идеи» писателя, она огорошила меня странным, не в духе времени и нашей беседы, ответом: «В массовом порядке это может произойти только тогда, когда общество убедится: та альтернатива, какую сегодня предлагает идейный авангард этого общества, альтернатива прошлому тоталитаризму… она тоже не гуманна, не человечна, она не даст простому человеку того, что он хочет. Вот когда это будет не только осмысленно, но и прожито, – тогда, может быть, люди начнут искать у Оруэлла еще что-то…» И действительно – пока мы не прочли, а главное, не прожили всего того, что высказал в своей публицистике писатель, этого было не понять.

А суть сказанного Чаликовой в том, что Оруэлл был социалистичен по убеждениям. Да, в это трудно поверить и ныне. Он, несгибаемый и ядовитейший критик нашего социализма, «лакей буржуазии», «лазутчик реакции», «грязный клеветник», «литературный проходимец» и «враг человечества» (так называли его у нас вплоть до 1990-х годов), оказывается, всю жизнь был за «демократический социализм» (даже, вообразите, за революцию в Англии, за роспуск парламента и баррикады на улицах Лондона во время Второй мировой войны), но главное – за тех, кого мир называл «простыми людьми». Ненавидя «хозяев жизни» – лживых политиков, хитроумных интеллектуалов, писателей, знающих, «где деньги лежат», – он хотел быть «голосом бессловесных, покорных жертв: детей, китайских кули, бродяг, безработных шахтеров, индусов, идущих на виселицы, каталонских крестьян и любых осужденных любыми революционными трибуналами».

«Всё, что они хотят, – писал он про «простых людей» еще в 1938 году, в книге «Памяти Каталонии», – это тот минимум, без которого вообще жить нельзя: еда в достатке, свобода от страха за работу, уверенность, что твоих детей не обидят, ванна раз в день, чистое белье, кровля, которая не течет, и рабочий день, не высасывающий все силы».

А про будущее социализма, который он считал не экономической, а моральной проблемой, выразился еще в 1937-м, не без писательского изящества: «Чураться социализма из-за обилия толпящихся при нем тупиц и клоунов – столь же абсурдно, как отказаться ехать поездом, поскольку вам противно лицо вагонного кондуктора». Знали ли мы об этом, читая его великую сатиру на «сталинский социализм» в «Скотном дворе», или разоблачения будущего мира в романе «1984»?

Недаром за ним, как стало известно относительно недавно, еще с молодости сначала приглядывали, а затем и пристально следили спецслужбы Англии. Ведь это он сказал, что фашизм в будущем может принять любые формы: им может стать даже «стопроцентный американизм» или извращенный «английский либерализм». И он же написал: «Именно в тот момент, когда высокий уровень жизни должен был бы избавить правительства от страха перед серьезной оппозицией, политическая свобода объявлена невозможной и полмира управляется секретными полициями…» Ну, разве это не обобщенный портрет современного нам мира?

Люди, не дайте обмануть себя, призывал он, размышляя о современной ему демократии. Здесь его взгляд мало отличался от взгляда мудрейшего Бернарда Шоу, который ехидно заметил как-то, что «демократия – это воздушный шарик, который висит у вас над головами и заставляет глазеть вверх, пока другие люди шарят у вас по карманам».

Ныне, хлебнув капитализма, или, как говорила когда-то Чаликова, прожив то, что должны были прожить, мы иначе вчитываемся в него. Да и на Западе его воспринимают уже иначе. Например, его «Скотный двор», великая «сказочка», долгое время включенная в школьные программы Англии и Америки, ныне из этих программ изымается: слишком похожа оказалась на то, что творится сейчас в «свободном мире», где некоторые животные оказались в конце концов «равнее других». А когда газета «Guardian» к очередному юбилею Оруэлла (2013) спросила своих читателей, на что похож мир романа «1984», то большинство, 89 % англичан (!), неожиданно для газеты призналось: писатель изобразил… сегодняшний британский мир. Невероятно ведь!

Но в своих прогнозах Оруэлл пошел много дальше: он сумел нарисовать те «картинки будущего», которые мы сегодня только начинаем различать. Я, занимаясь писателем многие десятилетия, со времен своей диссертации об антиутопиях в 1985 году, вычленил в его творчестве по крайней мере 14 грозных предупреждений о будущем, тенденций, подмеченных им, которые ныне воплотились всюду почти буквально. Смотрите: свертывание и уничтожение демократии, тайные договоренности правительств и «внутренних партий», власть могущественных корпораций (олигархический коллективизм, сращивание капитала с властью), поиск и навязывание нациям внешних врагов, искажение реальности и замалчивание «простых истин», тотальный контроль над СМИ, переписывание истории, постоянная слежка за каждым, двоемыслие («двойные стандарты», столь знакомые нам ныне), уничтожение культуры, сужение образования, препарирование языка общения (новояз, когда сложное мышление деградирует до простого, простое – до лозунгов, а лозунги – до примитивного и агрессивного «ату его!»), наконец, сексуальная революция и генная инженерия. Помните, главный палач в романе «1984» говорит пытаемому: «Мы вырвем с корнем половой инстинкт, мы отменим оргазм, наши неврологи работают над этим»? Но больше всего я лично страшусь «электронного концлагеря», который исподволь готовят миру «хозяева жизни». Оруэлл не дожил до интернета, но «концлагерь» в виде трех супердержав на планете в романе изобразил. Боюсь, что к этому дело и идет, ведь миром давно правят транснациональные корпорации, не знающие ни правительств, ни границ. Интернет,