Между семьей - Вэнди Джинджелл

тут имеется. В свою защиту могу сказать, что он был в переулке, читал книгу и сказал мне, что он библиотекарь.

Зеро на мгновение прикрыл глаза.

— Пэт…

— В тот день я написала тебе, чтобы ты пришёл за мной, — сказала я и нерешительно добавила: — Так что ты не можешь сказать, что я не говорила тебе, что у меня неприятности.

— Пэт…

— Вопрос не в том, кто виноват, — нетерпеливо произнёс чей-то голос по-корейски. Между, как обычно, постаралось помочь и перевело смысл прямо мне в голову. В этот момент из гостиной в кухню и столовую вышла стройная фигура, сопровождаемая запахом одеколона.

Джин Ён. Не мой хозяин, как Зеро, но такая же заноза в заднице — и даже больше, потому что он вампир. Слишком красивый, что играет ему на руку, склонный сначала кусать, а потом задавать вопросы — и, очевидно, влюбленный в меня.

Я не говорила, что он отличается умом.

— Это, — Джин Ён постучал пальцем по обложке книги. Она лежала на кофейном столике до сегодняшнего утра, пока кто-то не принёс её на кухню и не оставил на кухонном столе. Скорее всего, Зеро, чтобы доказать свою правоту. — Это проблема.

— Мне ли не знать, — пробормотала я, открывая обложку, словно желая убедиться, что название всё ещё на месте, готовая содрогаться при каждом его появлении.

Оно всё ещё было там, всё в порядке. И всё же у меня по спине пробежал холодок, когда я увидела его.

Рут Уолкер.

Это имя, которое никогда не должно было быть записано — и, учитывая то, что я теперь знала о мире людей и о мире За, я поймала себя на том, что жалею, что оно вообще было записано.

Теперь уже слишком поздно говорить об этом; в конце концов, я была той, кто его записал.

Нехорошо плакать из-за пролитого молока, но, когда вы сами его пролили, можно ли задним числом дать себе пинка по голени?

— Насколько плохо то, что король знает моё имя?

— Зависит от обстоятельств, — сказал Зеро, облокотившись скрещенными руками на стол и устремив на меня ясный голубой взгляд. — Насколько для тебя неприятно, что тебя вытащили из постели, дома и твоего мира и бросили на арену по выбору говорящего, чтобы принять участие в смертельной дуэли?

— Блин, всё настолько плохо? — я вздрогнула и соскользнула с кухонного островка. С таким же успехом я могла бы испечь блинчики и подержать их над тёплой сковородой, чтобы попытаться избавиться от холода, от которого у меня по коже бегали мурашки.

Когда я смешала в миске все ингредиенты, неуверенно спросила:

— А ведь не так уж всё и плохо, ну? Не то чтобы это было моё полное имя, и даже фамилия неправильная — ну, во всяком случае, в моём свидетельстве о рождении её нет.

Джин Ён, который был гораздо теплее, чем должен быть чувак, которого исторически считали мёртвым, вытянулся поперёк кухонного островка, чтобы положить тёплую ладонь на мою руку, которой я удерживала миску для смешивания.

— Зависит от того, через кого ты получила свою магию, — сказал Зеро. — Если от твоей матери, то, взяв её девичью фамилию, ты подверглась бы большой опасности. Если от твоего отца, ты на шаг приблизилась к безопасности. Что значит «не полное твоё имя»?

— У западных людей три имени, Хайион, — сказал Джин Ён, лениво оглядываясь через плечо на Зеро.

Я обнаружила, что больше расслабилась в том месте, где было теплее всего, и выпрямилась, но рука Джин Ёна двигалась вместе со мной, всё ещё тёплая. Зеро я спросила:

— Погодь, как ты узнал, что я взяла девичью фамилию мамы?

— У меня нет времени играть с тобой в игры, Пэт, — сказал он вместо ответа. — Даже в За мы знаем о фамилиях.

— Ой! — возмутилась я. — Я её играю в игры, я…

— У тебя есть имя, — сказал Джин Ён. — Так что я буду использовать его.

Я бросилась него быстрый взгляд.

— Я не говорила, что ты можешь звать меня по этому имени.

— Ты не мой питомец, — сказала Джин Ён. Кажется, он слегка обиделся. — Мне следует обращаться к тебе по имени. Ты не включила меня в контракт, поэтому я просто человек.

Я могла бы дать так много ответов, но в моём внезапно пошатнувшемся сознании нашлось место только для одной мысли.

Этой мыслью было: «Блин».

— Ой, — сказала я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Думаешь, я всё ещё жива из-за контракта?

Я увидела почти страдальческое выражение, промелькнувшее на лице Зеро, и выражение глубокой усталости, появившееся сразу после него.

Очень медленно он произнёс:

— Я забыл рассмотреть возможность контракта.

— Я тоже, — сказала я. Когда король навестил меня и убедился, что все остальные в моей жизни живы, было трудно думать о чём-то ещё. — Кажется, именно поэтому Атилас не смог закончить работу? С ним был заключён контракт не причинять мне вреда, но он это сделал? Но если так, то насколько это всё ещё будет привязывать меня к нему? Может ли он всё ещё добраться до меня через него?

— Он нарушил контракт, — сказал Зеро после краткого, почти безумного раздумья. С облегчением он снова откинулся на спинку стула и объяснил: — Атилас нарушил контракт, попытавшись убить тебя; он больше не имеет над тобой никакой власти. По крайней мере, мы можем быть благодарны за это. Как ты сказала, я не удивлюсь, если именно контракт помог тебе выжить: он пытался нарушить его, и он защитил тебя.

— В последнее время старик постоянно совершает ошибки, — задумчиво произнёс Джин Ён. — Интересно, о скольких из них он сожалеет?

— По крайней мере, я сделаю так, чтобы он пожалел об этой, — сказала я, вздёрнув подбородок.

— Сначала мы должны найти его, — сказал Зеро.

Я уставилась на него.

— Ты собираешься попытаться найти его?

Блин. Это была плохая идея. Зеро, взбешённый потерей и стремящийся найти безымянного убийцу, был достаточно плохим сочетанием; Зеро, взбешённый и сломленный предательством в равной степени, стремящийся найти известного убийцу, был прямо-таки пугающим.

— Я не позволю ему уйти, потому что он Атилас, — сказал он. — И я, конечно, не позволю ему спокойно вернуться к моему отцу с протянутой рукой за наградой.

Джин Ён приподнял бровь, глядя на него.

— Думаешь, это будет приятно? Я так не думаю.

— Нет, полагаю, что нет, — сказал Зеро. — Особенно после того, как мой отец узнает, что Пэт не умерла.

— Рут, — холодно сказал Джин Ён. — Она жива. Нет никакого питомца.

Моё имя, сорвавшееся с его губ, вызвало во мне что-то