Украденный дом - Святослав Минков

- Смотри ты, чуть было не забыл! - ударил себя по лбу незнакомец, заметив в одном из углов гостиной мой четырехламповый радиоприемник.

- Да, да, можете взять и его. Теперь, как раз в это самое время, передают интересную танцевальную музыку из Варшавы и Вены. Не хотите ли попробовать?

- Нет надобности, - ответил сухо гость и отключил антенну от приемника.

Потом он взял в одну руку чемоданчик с серебряным сервизом, с фарфоровыми статуэтками и обувью, а в другую - мой любимый радиоприемник и, так изрядно нагрузившись, направился к двери.

- Вы хотя бы коньяку выпили, прежде чем уйти, - обратился я любезно к своему гостю. - Коньяк, понимаете, чудесно действует на организм и на настроение!

- В другой раз, - сказал гость, - а сейчас - спокойной ночи!

- Спокойной ночи! - воскликнул я и, закрывая двери за его спиной, добавил: - Пока полиция вас не поймает, не забывайте, прошу вас, заводить часы ровно в двенадцать дня! Это непременное условие их точного хода!

Оставшись один, я уселся за письменный стол и написал заявление, в котором просил вернуть мне мою собственность, упомянул все отличительные черты вора, а также вещи, которые он похитил у меня и унес с собой. И, вполне успокоившись этим своим разумным поступком, с непоколебимой верой в счастливый исход полицейского розыска, я надел шляпу и направился в полицейское управление, не желая ждать утра. Кто его знает - а вдруг я пропущу срок? Очевидно, для всего существует свой твердо установленный порядок.

В полицейском управлении дежурный встретил меня очень любезно. Подал руку, пододвинул стул, расспросил об имени, фамилии, профессии - одним словом, держался как истинный мой защитник. Я рассказал ему всю историю от начала до конца, со всеми подробностями, которые могли иметь значение при расследовании дела, а он:

- Понятно, понятно, - говорит. - Не беспокойтесь. Такие кражи - дело обычное. Заявлений по двести получаем на день. Займемся и вашим. Идите себе сейчас и не тревожьтесь больше.

Ухожу я после этого разговора с таким чувством, как будто держу в руках свои пропавшие вещи, и радуюсь этому, как малое дитя, которому пообещали подарить трехколесный велосипедик. Да, все-таки я пережил интересное приключение. Иногда, понимаете, мы нуждаемся в сильных переживаниях, чтобы разнообразить наше дурацкое существование. И кто его знает, не поэтому ли сами воры совершают свои кражи вот просто так из любви к разнообразию!

Углубившись в подобные рассуждения, я не заметил, как пришел к своему дому. Открываю калитку во двор и шагаю по травянистой дорожке. А ночь великолепная. Луна светит сквозь ветви деревьев, где-то сверчит сверчок. И даже самому петь хочется. На сердце чувствую легкость необыкновенную, несмотря на пережитое злоключение.

Но в тот же миг вздрагиваю от изумления. Гляжу - что такое? Двор пуст. Понимаете? Нет дома. Один двор. Дом. исчез. Протираю глаза, чтобы убедиться, что не сплю, оглядываюсь вокруг, не попал ли я в какой-нибудь чужой двор. Ничего подобного. Я стою среди своего собственного двора, только дома нет - пропал. На месте его - пустой квадрат, озаренный зловещим светом луны.

Меня охватывает неописуемый, безумный страх. Волосы встают дыбом, зубы часто стучат.

В смятении поворачиваю назад. Выхожу на улицу и во весь дух пускаюсь в обратный путь. Будто сам дьявол гонит меня.

Прибегаю с вытаращенными от ужаса глазами в полицейское управление и опять являюсь к дежурному.

- Спасите меня! - говорю ему, задыхаясь от волнения. Нет у меня дома! Слышите? Дома, в котором я родился и прожил столько лет, больше не существует! А полчаса назад он был на своем месте!

Дежурный полицейский зевает и успокоительно поднимает руку.

- Подайте заявление! - говорит он невозмутимо. - Найдется!

- Ой ли? - возражаю я ему и смотрю на него с недоумением. - Неужели дом может быть украден?

- Все бывает, - с мудрым безразличием отвечает полицейский. - Здесь имеются заявления и об украденных автомобилях и об украденных домах, и каких только ваявлений нет. На прошлой неделе один такой господин вроде вас жаловался, что у него украли фабрику. Десяток построек прямо подняли вместе с трубами и унесли куда-то. Но он подал заявление и сейчас ожидает своей очереди. И фабрика его найдется, и дом ваш найдется, только терпение. Не беспокойтесь. Мы знаем свое дело.

- Можно мне здесь написать у вас заявление? - спросил я и почувствовал на этот раз, что значит Скотланд-ярд в Болгарии.

- Пожалуйста, пожалуйста, - ответил любезно дежурный, подав мне тут же бумагу и чернила.

Я уселся и дрожащей рукой написал еще одно заявление - на этот раз о пропавшем у меня по неизвестной причине доме, высказав предположение, что он похищен, вероятно, тем же злодеем, который утащил и другие мои вещи.

Полицейский просмотрел заявление и одобрительно кивнул головой.

- Хорошо написано, - сказал он снисходительно, как Брандес, - сейчас можете идти домой и спать спокойно. Остальное предоставьте нам.

- Но как же домой? - воскликнул я удивленно. - Вы забываете, что у меня нет больше дома. Разве не об этом я подал вам заявление?

- Ах, да, да. Верно. У вас нет больше дома. Ничего. Идите и поспите в гостинице.

Распрощавшись с любезным дежурным полицейским, я отправился в гостиницу. Спал хорошо. Даже очень хорошо. В самом деле, всю ночь меня жрали клопы, но это небольшая беда, если знаешь определенно, что рано или поздно будешь спать на собственной кровати. Как-никак, маленькое разнообразие, не правда ли? Довольно этой ровной и банальной жизни!

Наутро прибегаю снова в полицейское управление, чтобы посмотреть, как идет расследование кражи.

- Слишком торопитесь, - говорит мне другой полицейский, невидимому старший, со шнуром на груди. - Видите вон эту комнату напротив, с белой дверью? Она полна заявлений. После обеда эти заявления мы сдадим на склад, чтобы освободить место для новых. Придется вам обождать. Ничего не поделаешь. Все в свой черед. Случай уголовный - не шуточное дело. Один разыскивает одежду, другой - мотоцикл, третий, как вы, - целый дом. Как вы полагаете, а?

- Простите, - улыбаюсь я виновато. - Я хотел только спросить.

- Ничего, ничего, - отвечает старший и расчесывает усы розовой гребенкой.

Видать, черт его возьми, серьезный человек. Когда говорит тебе так, можешь прийти в отчаяние, а в то же время мысль его строит разные планы, как протянуть руку и схватить преступника. Только по закону.

Выхожу из полицейского управления на улицу и верчусь, как собака вокруг собственного хвоста. И сам не знаю, что же мне делать. Хочется мне, страшно хочется пойти на свою улицу, посмотреть через забор, не вернулся ли дом опять на свое место. Без полицейского вмешательства это, конечно, невозможно, говорю себе. Глупо даже думать, что может случиться такое чудо. И все-таки чтото тянет меня туда.