Если смерть проснется - Андрей Валентинов

— Рацимир — Светлый? — удивленно переспросил рыжий Звар, но Покотило вновь мотнул головой: — Значит, ты, Кеев кмет, убил Кея? Убил на нашей земле? Убил нашего друга и нашего гостя?

— Это не твое дело, бродник! — пленный понял, что пощады не будет, и голос его прозвучал твердо, без страха. — Эта земля не ваша! Она — Кеева! Светлый волен миловать и волен казнить каждого. Я — лишь его рука…

Покотило задумался, махнул рукой, и усачи вместе с Глеком схватили связанного и поволокли в камыши. На берегу остался лишь рыжий Звар.

— Я пришлю тебе смену, — Покотило прошьлся по берегу, затем кивнул на отрубленную голову. — Спрячешь. Своим вели молчать. Пока…

— Кей Валадар был нашим другом, — тихо проговорил Звар. — Он бежал к нам…

— Да. Мы ждали его еще вчера… Пока молчи. Мы должны решить, что нам делать.

— Рацимир убил брата на нашей земле. Значит, не пощадит и нас.

— Знаю…— Покотило кивнул чубатой головой. — Но пока — молчи.

Неровный огонь костра освещал гранитные глыбы, окружавшие небольшую ложбину. Ночная тьма подступила к самому огню, и люди, сидевшие у костра, казались высеченными из камня. Они сидели неподвижно, голоса звучали тихо, еле слышно. Чубатые головы низко склонились, словно беда, пришедшая с полночи, не давала распрямиться.

— Кей всегда убивали своих братьев, — тихо проговорил один, и чубатые головы согласно кивнули.

— Но Валадар был нашим другом, — негромко ответил Покотило, и все вновь кивнули. — Он жил у нас. Стал одним из наших…

— Если смолчим, в его крови обвинят нас, — проговорил кто-то.

— Да…— Покотило медленно поднял голову. — Кей вновь начали войну. Мы не сможем отсидеться…

— Не сможем…— эхом отозвались голоса.

— Нам ли мстить? — в голосе говорившего звучало сомнение. — У Валадара остались братья. Это — их дело. Если Рацимир начнет войну, мы не отступим. Но это был его брат…

— Он был нашим…— повторил Покотило, но его собеседник мотнул чубатой головой:

— Нет! Он был Кеем! Он искал нашей дружбы, но еще больше — наших сабель. Что нам до этой проклятой семьи?

— Тогда пусть скажет сам.

Остальные промолчали, но стало ясно — никто не будет спорить. Покотило встал и сгинул в темноте. Послышалось блеяние — откуда-то появились двое молодых хлопцев. Один нес мешок, второй вел двух черных овец. Сидевшие у костра стали переглядываться, но никто не сказал ни слова. Хлопец положил мешок на землю и достал лопату.

— Может, не здесь? — тихо проговорил один из усачей. — В прошлом году…

— В другом месте будет не лучше, — возразил его сосед. — Лишь бы не услышал Косматый…

— Не поминай! — резко бросил третий, и сидевшие у костра умолкли.

Между тем хлопец быстро орудовал лопатой. Когда яма достигла локтя в глубину, парень положил инструмент на землю, поклонился и исчез. Другой, державший овец, испуганно оглядывался, явно тоже желая уйти. Наконец появился Покотило. Увидев яму, он удовлетворенно кивнул и, достав из-за пояса нож, начертил на земле широкий круг, в котором оказались и костер, и те, кто сидели вокруг него.

— Огонь и железо — всему хозяева, — тихо проговорил бродник, — нет на вас управы, нет у вас господина, сохраните нас этой ночью…

— Сохраните нас…— эхом отозвались усачи. Покотило вынул из принесенного мешка небольшой мех и чашу. Густое вино лилось медленно, словно нехотя. Наконец чаша была полна.

Бродник поднял ее над головой и столь же медленно вылил на землю.

— Это вино для вас, темные навы, — проговорил он — пейте и свое разумейте, нас же не замечайте, мимо пролетайте, иного желайте…

Ответом была тишина. Затем, совсем рядом, послышался странный звук, словно затрепетали крыльями невидимые птицы. Бродник выпрямился, нахмурился и резко произнес:

— Прочь! Хозяин на пороге! Вновь шум — и у костра стало тихо. Покотило наполнил вторую чашу.

— Это вино для вас, души заложные, неприкаянные. Ищите Ирий, нас же обходите, не будет вам поживы, пролетайте мимо…

Ответом был тихий стон. Покотило вылил вино на землю, в третий раз наполнил чашу и осторожно поставил прямо на траву:

— Эта чаша для Хозяина. Пусть ему будет сладко, пусть смотрит на дно, а не на нас, пусть забудет и не вспомнит, пока Всадник не придет, пока заря не встанет. Пусть нас забудет и другим закажет…

Мертвая тишина была ответом. Но вот еле заметно дрогнула земля. Испуганно заблеяли овцы, парень, державший их, пошатнулся и захрипел, схватившись рукой за горло. Покотило даже не оглянулся. Взяв одну из овец, он подтащил ее к яме. В неярком свете пламени сверкнула сталь. Обезглавленное животное без звука рухнуло на землю, кровь с легким шипением полилась в яму. Покотило немного подождал, затем подтащил вторую овцу и вновь взмахнул саблей.

Все это время сидевшие у костра не проронили ни звука, словно и вправду окаменели. Костер, в который давно уже не подбрасывали дров, почти погас, лишь большие розовые угли ярко светились среди белой золы. Покотило выпрямился, поднял голову к темному небу и негромко заговорил:

— Месяц на небе, мертвец в земле. Месяц все видит, мертвец все знает. Месяцу не холодно, мертвецу не больно. Месяц — это ты, Кей Валадар, и мертвец — это ты, Кей Валадар. Глух ты и нем, мучит тебя жажда и негде тебе напиться — ни в небесах, ни под землей. Приди же, выпей с нами!

Он немного подождал, затем резко взмахнул рукой:

— Валадар сын Мезанмира! Заклинаю тебя кровью, твоей и чужой — приди!

Отзвучали последние слова, и внезапно налетел ветер — холодный, резкий. Последние языки пламени исчезли, прижатые к белой золе. Исчезли , звезды, со всех сторон надвинулась тьма, и сквозь нее начал медленно проступать высокий силуэт, еще более черный, чем затопившая ложбину ночь. Парень, о котором все забыли, лежал на земле, закрыв лицо ладонями. Остальные сидели молча. Покотило ждал, затем вновь махнул рукой. Черная тень подступила ближе, к самой яме, на миг наклонилась, снова выпрямилась…

— Почему вы не даете мне покоя? Голос, прозвучавший из тени, был обычным, немного усталым. Его узнали — усачи переглянулись, Покотило вытер со лба холодный пот:

— Мы не ведаем, что нам делать, Кей Валадар, — хрипло проговорил он. — Должны ли мы мстить за тебя? Ты был нашим другом, Кей, тебя убили на нашей земле…

Черная тень дрогнула, надвинулась, но невидимый круг не пустил ее к костру:

— Боитесь…— в голосе прозвучала горечь. — Даже ты теперь боишься меня, бесстрашный бродник! Не бойся, я не хотел вам зла живой, не хочу и мертвый. Не мстите — за меня отомстят другие. Когда-то первый из Кеев убил своего брата, и эта кровь отзывается в каждом колене. Мой отец убил дядю Жихослава, брат — меня. Но теперь погибнут все — кроме тех, чьи отцы убиты. Недаром сказано: малую кровь можно унять тряпицею, большую — временем, а великую унять нечем, течь ей, пока вся не вытечет. Вы же подумайте о себе — будет война.