Комбатанты - Сергей Аксу

– И все же, Петрович, я за «жесткие зачистки». Окружай «десантурой» и спецназом населенные пункты и тряси «чехов» до тех пор, пока не посинеют. Иначе хрен ты тут что сделаешь!

Бар закрывался. Валерка и Харин одни из последних покинули уютный столик в углу у окна. На улице было тепло, падал редкий пушистый снег. За разговором не заметили, как прошли пару кварталов и остановились у небольшого магазинчика.

– Открывай! – майор настойчиво забарабанил в стеклянную дверь.

– Закрыто! – проорал выглянувший торгаш, показывая на часы на руке. – Закрываем!

К магазинчику подлетел милицейский «уазик» с «мигалкой», из него выскочили трое милиционеров. Один с автоматом. Ввалились шумной гурьбой в помещение.

– Наряд вызывали? – гаркнул усатый старшина в шапке, сдвинутой на затылок.

– Да вот хулиганят, стекло разбили, – объяснял хозяин магазина, молодой откормленный парень в кожаном пальто, лет двадцати восьми.

– Мы уже закрыли, а они вломились, буянят! – завопила из-за прилавка одна из продавщиц, сильно накрашенная блондинка. – Чертовы пьянчуги! Покоя от них нет!

– Кто буянит, красуля, ненаглядная моя? Какое стекло? Само треснуло, оно на ладан дышало. Я только за ручку тронул. Девочки, милые, бутылку «старки», пачку сигарет и мы покинем ваш райский уголок, – покачиваясь, откликнулся добродушно майор, сосредоточенно копаясь в раскрытом бумажнике. – Вот вам за стекло, а это…

– Всем шампанского! Угощаю всех! Братки, я ведь тоже «мент поганый»! Полгода назад служил в милицейском батальоне! – заорал, увидев вошедший наряд, обрадованный Валерка, размахивая зажатыми в кулаке смятыми купюрами.

– Ладно, хватит бузить! Поехали, мужики! – предложил сержант. – Проветримся!

– Заодно отдохнете, протокольчик составим! – добавил другой.

– Куда? – спросил Валерка, осоловело тараща глаза на милиционеров. – Не понял!

– В гости, дорогой! К Санта Клаусу! – сержант засмеялся своей шутке (у дежурившего сегодня старшего лейтенанта Каменского было прозвище – Санта Клаус).

– Нам и здесь неплохо!

– Сейчас будет плохо! Кому говорю! Выходи, пока холку не начистили! – отозвался дюжий сержант, бесцеремонно толкая майора к выходу.

– Что за тон, ментура? – возмутился Харин. – Ты как со мной разговариваешь, щенок? Ну-ка, руки в сторону!

– Да чего с ними церемониться! Давай ребята!

Милиционер, грубо заломив руку майору за спину, потащил его к выходу. Валерка бросился на помощь другу и схватил сержанта за рукав, но, получив резкий удар локтем в лицо, отлетел к прилавку и шлепнулся на пол.

– Суки!! – взревел Харин, вывернувшись из захвата и сбив сержанта с ног. Сдернул у него с плеча «акаэс» и, передернув затвор, заорал на опешивших ментов:

– Стой! Падлы!

– Ты чего, майор? Не дури!

– Всех положу! Не подходи!

– Охренел совсем? Что за шутки? Не будь мудаком, отдай оружие!

– Назад! – Майор побагровел, его глаза потемнели и сузились.

– Слышь, приятель, давай по-хорошему поговорим! Только автомат верни!

– Ты, что?! Неприятностей на свою жопу ищешь?! – рявкнул побледневший старшина. – Будут! Под статью захотел? На нары?

– Заткнись, сучонок! Я тебе такие нары покажу! Это тебе не старых бабок с семечками да носками у магазинов гонять!

– Паша, передай Терехину…

– Меня боевого офицера какая-то шушера будет лапать! – перебил старшину майор. – Да я вас сейчас стреножу! Или яйца отстрелю! Мудачье поганое! Извинения еще будете просить!

– Майор, ты не зарывайся!

– Ну-ка, живо! Поднять парня! – Харин повел дулом «акаэса».

Двое милиционеров попытались поднять отключившегося Валерку с пола. Левый глаз у него основательно заплыл, из распухшего носа на подбородок и шарф текли кровавые сопли.

– Малец, ну давай! Давай! Хватит спать, здесь тебе не гостиница, – похлопывая по щеке, младший сержант делал все, чтобы привести Валерку в чувство.

– Вы чего с парнем сделали, козлы ментовские? – майор, опутив автомат, наклонился над лежащим.

Этого движения было достаточно, чтобы милиционеры воспользовались ситуацией. Один из них крепко обхватил сильными руками майора сзади, тем временем двое других вцепились в оружие. После непродолжительной возни поверженный майор лежал на полу лицом вниз с наручниками на руках. Грязно матерясь и извиваясь, он пытался пнуть кого-нибудь из врагов.

Спустя тридцать минут он уже метался по «обезьяннику», как раненый зверь, крича через решетку проклятия в адрес «ментов». Валерка, без ремня и шнурков, молча сидел на привинченной к стене скамье, прижавшись разбитым лицом к холодной цементной стене. Тошнило. Гудела голова.

Всю эту неделю подполковник Марголин уходил домой поздно: в понедельник должна была приехать комиссия из министерства. Требовалось привести все дела и документы в должный порядок.

– Что за шум? Кто там у вас буйствует? – спросил он, спустившись в дежурку.

– Да только что привезли двоих. Майора и парня с ним. Устроили пьяный дебош в магазине.

– Кто такие? Документы есть?

– Вот удостоверение майора, а это военный билет пацана.

Марголин, листая документы, отдал указание:

– Немедленно освободить! Это же Харин, «фээсбэшник», ветеран чеченской войны. Парня тоже! Ну, молодцы! Ничего не скажешь! Вы что, не видели, что это не какие-нибудь алкаши, забулдыги?! Это же комбатанты!

– Кто, товарищ подполковник?

– Комбатанты, я говорю. Комбатанты – это те, кто прошел через военные конфликты. У них психика, как правило, нарушена. Мозги набекрень. Они привыкли находиться в экстремальных условиях, в боевой обстановке, ходить по лезвию ножа. И многие, вернувшись с войны, не могут приспособиться к мирной жизни. Отсюда срывы, депрессия, пьянки, самоубийства. Вечный конфликт со всеми. К ним подход нужен особый. Лечить их надо всех до одного в реабилитационных центрах! А их у нас, сам понимаешь, нет! Понятно?

Марголин вновь пролистнул военный билет.

– Смотри, орден Мужества у пацана.

– Герой, – отозвался дежурный.

– А вы их, героев, в «кутузку»! Освободите, извинитесь да помягче с ними, – сказал подполковник, поднимаясь из-за стола. – А лучше по домам развезите, чтобы еще чего-нибудь не натворили вояки. Нам и без них проблем хватает.

Спустя неделю в городской газете Валерке попался некролог с портретом бравого военного – с фотографии на него смотрело знакомое лицо Харина Александра Петровича. Майор умер. Сердце.