Орден неудачников - Pingwina

Он приподнялся, опираясь на клинок. Зверь, припав к земле, бил себя хвостом по задним лапам. Не тигр, помельче. В книгах писали, бывают совершенно чёрные леопарды. Или это просто наконец наступила ночь?

Сун Юньхао подумал вдруг, как славно было бы умереть, испытав мгновенную боль, чтобы избавиться от вечной.

И в этот миг между ним и зверем что-то взорвалось с грохотом, как Грозовые Камни клана Чжу, только огонь был ненастоящий: не излучавший жар и не красно-золотой, а фиолетовый, нежно-розовый, лазурный — всех мыслимых цветов, как столичные фейерверки. Сун Юньхао не стал заслоняться от него, да и не мог уже, уронил безвольно руку.

Перед глазами плыли лазурные и розовые круги. Где-то за ними испуганно рычал зверь.

Сердце, казалось, вот-вот разорвётся, но Сун Юньхао знал, что, конечно, не умрёт. Пытка не могла закончиться настолько быстро.

* * *

В мучительных, рваных снах всегда был молодой господин. Иногда он шептал обескровленными губами: «Почему ты меня бросил?», иногда просто молчал, что было ещё хуже.

Сегодня — молчал.

Рана у молодого господина на шее, как всегда, бесконечными толчками выплёскивала алую кровь.

Сун Юньхао, как всегда, не знал, что ему сказать. Что скоро умрёт? Это, кажется, было недостаточное утешение. Сказать, что будет предан в следующих девяти жизнях? Может, в следующей жизни он господину вовсе будет не нужен, тот и видеть его не захочет. Просто сказать, что ему больно?

Он хотел прижать руку к груди — к сердцу, это на самом деле не помогало, но чудилось, будто облегчает боль, — но руки не почувствовал.

Кто-то рядом тяжело дышал. Стучало по крыше — ветер или даже дождь.

Где-то в отдалении, снаружи — может, и на той же крыше — тонкий голосок пел:

— На горе растут кусты,

В топях — лотоса цветы…

Не видала красоты —

Повстречался, глупый, ты.

Голос был девичий, издевательский — будто взрослая уже девица нарочно кривляется, изображая трёхлетнюю.

Странно, что после приступов слух всегда возвращался первым.

Потом вернулись наконец и другие чувства, и Сун Юньхао ощутил свою правую руку — она была закинута за голову, и за эту руку его медленно, но упорно куда-то волокли.

— Стой, — прошептал Сун Юньхао.

Тяжело дышавший человек опустился на одно колено рядом.

— Простите, — пробормотал он растерянно. — У меня только так получилось, да и то с помощью талисмана. Вас не приподнимешь…

В Сун Юньхао и впрямь росту было шесть с лишним чи.

— Где Гунпин? — спросил он хриплым шёпотом.

Незнакомец печально вздохнул.

— Справедливости в мире и впрямь не осталось.

— Это моя дао.

— А! Так и лежит во дворе, наверно. Я туда не пойду: там шкура. Я её отогнал, но вряд ли надолго.

Он говорил странно — раздосадованно и немного грустно, но таким тоном, будто уже успел привыкнуть к происходящему и смириться с ним, как примиряются летом с кусачей мошкарой.

— Шкура? — Смысл слов ускользал. — Леопард?

— Он и есть ожившая шкура. Не зря же пишут лекари, что лучше на леопардовые шкуры не ложиться, ибо они нагоняют страх на человеческую душу. — Ещё один вздох.

Сун Юньхао плотно прижал руку к груди и медленно сел.

Он не мог призвать Гунпин, даже почти не чувствовал её, но боль унялась. Это тоже было странно — неправильно, если только не наступило уже утро, но оно никак не могло наступить, не тащил же неожиданный спаситель его бесчувственное тело несколько часов до рассвета. Или…

Сун Юньхао повернул голову.

Нет, ребёнком незнакомец не был, просто небольшой рост и некрупное сложение обманывали глаз. Юноше сравнялось уже лет шестнадцать или семнадцать, а может, даже и побольше. Лицо тоже было совсем юное, тоненькое и чистое, но зато голос, пусть и высокий, — несомненно, мужской.

А впрочем — всё равно мальчишка.

— Как ты отогнал зверя? — спросил Сун Юньхао.

— Талисманами. Новая партия лучше действует. Но у меня почти закончилась бумага.

Полутёмная комната, на полу которой они оба сидели, походила на хозяйский кабинет. Обставлена довольно скромно — но и усадебка эта была для господина Лю всего лишь местом загородного отдыха. Только шкаф ломился от безделушек, но Сун Юньхао не отличил бы настоящие редкости от дешёвок с рынка. Был ли среди них источник силы, тоже не смог бы сказать: тёмная ци пропитала всё кругом.

Кистей на столе имелось в изобилии, но вот бумаги Сун Юньхао действительно не заметил.

— Там вроде бы есть книги, — он кивнул на шкаф.

— Это кощунство какое-то — драть книги на талисманы.

— Лучше умереть?

— Ну, если будет совсем худо… Может, лучше вы с утра заберёте дао со двора?

Горел один из трёх подсвечников, самый маленький. Фонарь стоял в углу потушенный.

Вся комната уже была обклеена талисманами, в основном со знаками «гром» и «свет». Ничего особенного, простейшая магия, но чертила талисманы рука твёрдая и привычная.

Юноша завозился в волосах, поправляя деревянную шпильку. Носил он зелёный халат, скромный и не новый уже, но довольно приличный. На крестьянина юноша уж точно не был похож, да и руки, насколько Сун Юньхао успел разглядеть, — тоже слишком чистенькие и слабые. Нищие заклинатели частенько обходятся без меча, но для заклинателя из простого люда он слишком правильно говорил и слишком любил книги. А для студента из бедной семьи — слишком удачно швырялся талисманами.

Никакой тёмной ци от него не исходило, но его повадки не укладывались до конца ни в одну из привычных для Сун Юньхао человеческих категорий, и это было неприятно сознавать.

Сун Юньхао поднялся на ноги. Юноша пристально следил за каждым его движением.

— Вы же не очень сильно ранены? — Он улыбался, но глаза оставались тревожными.

— Нет. Пустяки.

— Тогда почему во дворе вы потеряли сознание? Только не говорите, что из-за моего талисмана.

— Старые раны, — отрезал Сун Юньхао. Непохоже, чтобы этот ответ удовлетворил собеседника, но и у самого Сун Юньхао было много вопросов к нему:

— Ты из семьи господина Лю?

— Кто такой господин Лю?

— Хозяин этой усадьбы. Лю Ифань, купец.

— Я даже не знал, как его зовут.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Юноша медленно встал. Он прихрамывал на левую ногу — вот почему его движения на веранде показались неуклюжими.

— Понимаете… — начал он, разводя руками и неловко улыбаясь.

— Ты человек или нечисть? — бросил Сун Юньхао.

— Конечно, я человек! Испытайте меня, если не верите. — Он слабо вскрикнул, когда Сун Юньхао схватил его за запястье и нарочно стиснул сильнее, чем было нужно, чтобы прощупать пульс. — Ох, больно