Загадаю тебя - Лия Лова

— Нет, дорогая! Это называется бревно в постели! — Макс тут же понял, что сказал глупость, но было поздно — грязная чашка из мойки уже летела в него. Он ловко увернулся, и посудина впечаталась в свежевыкрашенную белоснежную стену, оставив живописное кофейное пятно и пару вмятин.

— Какого?!... Ты больная? Ремонт только закончили!

Но Маринка явно не собиралась на этом останавливаться.

— Бревно значит? Козёл! Сволочь неблагодарная! Я тебе покажу бревно!

И тут же вслед за чашкой отправилась тарелка, а за ней — ещё одна, разлетаясь мелкими осколками по полу. Максим не стал рисковать — выскочил из кухни, прижал дверь спиной.

— Да успокойся ты, истеричка! Тебе же убирать потом. У тебя что, критические дни? Чего так психуешь?

Но Манюню было не остановить. Она ломилась в дверь, выкрикивая в его адрес проклятия, и казалось, что вот-вот ей удастся прорвать заслон и вырваться на свободу. Фурия, честное слово! Однако, вскоре её пыл угас и, выбившись из сил, она сползла на пол и, обняв колени руками, тихонечко заскулила. В этот момент она была похожа скорее на избитую собачонку, которую выкинули из дома, чем на красивую молодую девушку.

— Ты мне всё жизнь испога-а-а-нил… Скотина-а-а…. Ненавижу… Открой дверь! — завывала она.

— Как только успокоишься, выпущу, — Макс прижался ухом к двери и слушал Маринкины рыдания. Сердце его сжималось от желания обнять любимую взбалмошную девочку, но он понимал, что в такой момент нельзя давать слабину, иначе Маринка почувствует власть над ним и начнёт вить верёвки. Чем, собственно, она и занималась несколько последних лет. — Мариш, ну тебе реально надо отдохнуть, развеяться. Хочешь, вечером в ресторан сходим? Или в кино?

— Иди в жопу, Смирнов! Я с тобой больше никуда не пойду! Хватит с меня! Нормального мужика себе найду и замуж за него выйду! Вот посмотришь! В августе выйду! И тебя даже на свадьбу не позову. Будешь сидеть и плакать, что потерял такую как я. Открой говорю! — Маринка в очередной раз долбанула в дверь кулаком и тут же зарыдала с новой силой — теперь ещё и от боли.

— Марин, я понимаю, что ты на взводе. Что сейчас? Затмение? Ретроградный меркурий? Или что там на вас баб действует? Я конечно тоже не подарок, но ты реально сейчас перегибаешь.  Не боишься, что плюну на все твои закидоны, и действительно придётся другого мужика искать?

— Не боюсь! Открой! Я вещи соберу и свалю отсюда подальше! Чтоб не видеть больше твою рожу.

— Куда ты пойдёшь? К маме в Саратов? Не гони! Жалеть потом будешь.

— Правильно она мне говорила, что с ПТУшником ничего хорошего не выйдет. Была же возможность хорошо устроится! Родители твои без вопросов могли в лучший институт тебя запихнуть. Так нет же! Ты гордый! Образование за их счёт тебе не надо! Денег — тоже не надо! Будешь жить в полной заднице, а помощи не попросишь. Придурок!

— Раньше тебя это устраивало,— ехидно усмехнулся Макс. — Если бы я прогибался под родителей, ты бы точно со мной жить не стала. Со скуки бы померла, будь я правильным мальчиком, скажешь, не так?

— А я может и так помираю со скуки! — зло огрызнулась Маринка. — С тобой даже поговорить не о чем. Так что скучать без тебя не буду, не переживай!

— В смысле — не о чем поговорить? — Макс распахнул дверь. — Когда это тебе со мной скучно было? Что-то раньше не замечал.

— Да всегда, Смирнов! Всегда! О чём с тобой говорить?  Я только на работе с умными людьми и могу поговорить, а ты даже разницы не видишь между Рембрандтом и Рубенсом! Для тебя все на одно лицо. А книги? Когда ты вообще последний раз что-то читал? А в театре когда мы были с тобой? Да никогда! С Дашкой ходить приходится. А я хочу со своим мужчиной на нормальные темы говорить, а не обсуждать перспективы нашей сборной по футболу, понятно?

Глаза Маринки опухли от слез и две черные полосы потёкшей туши спускались до самого подбородка. Она встала с пола и, отпихнув Максима, направилась в спальню. Достала огромный чемодан и без разбора принялась скидывать из шкафа вещи прямо на кровать.

 — Знаешь, наверное ты права, — Максим стоял в дверном проёме и наблюдал. — Возможно, я недостаточно хорош для тебя и не дотягиваю до твоего уровня. Но я всегда к тебе искренне относился и делал всё, что в моих силах, потому что люблю. Но я не железный и не хочу слушать твои бесконечные упрёки, поэтому да, нам лучше какое-то время пожить отдельно. Оставайся здесь, а я уйду. Так будет правильно. Я-то себе место всегда найду, а вот куда ты пойдёшь — не понятно.

— К Дашке поеду, лишь бы от тебя подальше! У неё дом большой. Уж наверняка найдет для меня местечко! А ты сам в этой дыре оставайся, раз так гордишься этим достижением.

— Да сдалась ты Дашке! Не помнишь, как она ломалась, когда нам надо было перекантоваться, пока здесь  ремонт шёл? Думаешь, сейчас обрадуется?

Маринка села на кровать и затихла, прикидывая варианты, куда же ей действительно пойти. Даша, хоть и считалась её лучшей подругой с самого детства, и даже в Москву они перебрались практически одновременно, но когда дело доходило до денег или приютить на время — находила сотни причин, почему ей и её дорогому Витечке это неудобно. Конечно от Дашки вообще мало что зависело, и она просто озвучивала пожелания мужа, который не горел желанием принимать незваных гостей, а в целом была очень хорошей девчонкой.

— Оставайся в квартире. У нас в новом офисе есть пара подсобок, а мне больше и не надо. Раскладушку привезу, душ там есть. Так что на первое время…

— А потом?

— А потом посмотрим. Успокоишься для начала, а там видно будет. Сейчас без толку эти разговоры. Надо с холодной головой разборки устраивать, а не истерить.  Как будешь готова спокойно всё обсудить — просто позвонишь мне и скажешь. Я не буду торопить.  Давай сюда свой чемодан.

***

Маринка никогда не отличалась особой скромностью и мягким характером. Выросшая в семье профессора философии и искусствоведа, она напоминала скорее тепличный цветок. Хотя профессорской зарплаты и не хватало на то, чтобы жить на широкую ногу, но всё-таки жили скромно