Студент (СИ) - Дамиров Рафаэль

Чего не скажешь о других житейских ситуациях. Увы. Вот и намедни я взорвался. По делу, но лишнего тоже понес. Вломил, по словам Васильича.

Васильич — это мой напарник, мы с ним вдвоем гоняем один «совок» — большегрузный самосвал МАЗ новейшей модификации. Место нашей работы — управление дорожного строительства, одно из многих подразделений большого треста, строящего дороги федерального значения. Это, понятно, огромный объем работ, огромные осваиваемые средства… и огромные соблазны для лиц, распределяющих эти средства.

Внешне-то у нас все строго, вплоть до фирменной спецодежды. Униформа с логотипом компании; для определенного вида работ — обязательно защитная каска. Вот так получишь травму и, не дай Бог, будешь без каски в это время, значит, лечение оплачиваешь из своего кармана. Ну, у нас, у шоферни, каски не предусмотрены, но спецовка, светоотражающий жилет, летом бейсболка, зимой ушанка с символикой также строго обязательны. То же и с футболкой и свитером опять же в разные времена года. На линию не выпустят без этого.

Ну, как несложно понять, зарплаты в фирме приличные, у водителей в частности. Иные десятилетиями работают, пушкой не вышибешь, что совершенно нормально. Какая там кухня у начальства — в это я до поры-до времени не лез, поскольку расчеты были справедливыми. Шоферские заработки сдельные: от количества рейсов, массы перевезенного груза, естественно, с учетом безаварийности, соблюдения трудовой дисциплины, экономии топлива… словом, какое-то число факторов суммируется — и получи бабло. Подсчитать, в общем, несложно. Я скрупулезно этим занимался, видел, что по моим раскладам и по данным бухгалтерии расхождения, если и есть, то в пределах погрешности. Нормально. Справедливо.

Так было при прежнем начальнике управления, ушедшем на повышение. Пришел новый, молодой, про него сразу стали судачить: чей-то протеже, блатной, волосатая лапа и тому подобное. Я этого чурался: терпеть не могу сплетни, необоснованные осуждения… Поживем — увидим, золотые слова в данном случае. Пожили и увидели, увы, что сплетники оказались правы. Бывает и такое.

Последовали несколько очень спорных кадровых решений. Новый шеф постарался выжить бухгалтершу, кадровика, нескольких механиков, тут же притащив на эти должности своих. Новая метла. И началось… Мои подсчеты стали сразу же показывать недоплату. Небольшую, но стабильную. Расхождения между подсчетами и цифрами в квитанциях регулярно выливались в две-три тысячи, и обязательно мне в минус.

Разумеется, я не один такой счетчик. Пошли пересуды, возмущения, но все в тряпочку. Понятно: многие боялись потерять работу. Типа, черт с ними, этими тремя тысячами, все равно такой зарплаты не найти, по крайней мере, сразу. Но когда многие недосчитались больших сумм, возмущение забило ключом, ну, а я, естественно, в таких случаях оказываюсь на передовой, и выходит это как-то само собой. Я потребовал созыва общего собрания трудового коллектива. Мое требование начальство отклонило, ссылаясь на какие-то параграфы устава, но случилось так, что начальника управления по каким-то делам занесло в гараж, и я высказал ему претензии от всех, но все присутствующие при этом невнятно умолкли, а босс встретил мои слова в штыки, и разговор, а правду сказать, ругань с матерщиной дошли до ожесточения, обещаний с одной стороны уволить, а с другой, то есть с моей — обратиться в прокуратуру с угрозами подвести под статью о мошенничестве, а заодно и о нецелевом расходе средств.

Про нецелевой расход я брякнул случайно, в запале, но, видать, попал в жилу. Шеф аж позеленел, агрессивно рявкнул: «Я не потерплю всякой клеветы!», однако, поспешил слинять, что опять же вызвало кривотолки, а впрочем, все осталось, как было. В следующий после стычки день я по графику был выходной, а третьим днем вышел в дневную смену, приняв авто от Васильича, крутившего баранку в ночь. Мысль о прокуратуре я не выбросил, но решил все же до зарплаты повременить.

— Аппарат в норме? — спросил я формально, ибо мой сменщик был тот еще педант.

— Ну! — обидчиво воскликнул он. — Если что не то, так я бы тебе сразу сказал.

Я промолчал. Облачился в спецодежду, напялил бейсболку, буркнул:

— Счастливо! — и вышел, услыхав напоследок:

— И тебе ни гвоздя, ни жезла!

Норма нормой, а машину я должен был официально принять от механика. Но вот странность: вместо закрепленного за мной Бориса, которого я знал много лет, вокруг моего МАЗа крутился Гена, один из пришедших с боссом.

— О, Андрей, здорово! — приветствовал он меня как-то чересчур радостно.

— И тебе не хворать, — сказал я с подозрением. — А Борька где?

— Да вот он-то как раз прихворнул. Больничный брать не стал, попросил подмениться на денек. Отлежусь, говорит, само пройдет. Держи путевку!

Такое в нашей практике бывает нередко, больничный брать — себе дороже. На путевом листе стояла подпись Бориса, я хотел было придраться… а потом махнул рукой на это. И взял бумагу.

Гена объяснил мне задание: на песчаный карьер и обратно, возить песок всю смену. Норма — девять ходок. Перевыполнение — в премию. Обычное дело.

— Ладно, — сказал я и поехал.

От рабочей точки до карьера порядка пятнадцати километров, и по трассе, и по проселкам. Норма жесткая, чтобы уложиться, приходится каскадерить, превышать допустимые скорость и грузоподъемность. Порожняком по трассе гнать 100–110 километров в час, а грузить вместо штатных пятнадцати тонн шестнадцать-семнадцать. Это не слишком хорошо, конечно, но…

Выехав на трассу, я сразу и притопил под сто. По утреннему холодку кондер включать не стал, приопустил окошко. Свежий воздух, с исчезающим, но еще уловимым духом ночных просторов загулял по кабине… Дорога пошла под уклон, я понесся быстрее прежнего.

Попутных почти не было, зато встречный поток шел довольно плотный. И вдруг из этого потока, хрен знает, зачем на встречку вылетел какой-то дебил на «Хендае-Солярисе».

Воистину, дорога полна дураков и неожиданностей. Вот зачем ему это надо было, где у него глаза, где мозги⁈ Я резко дал по тормозам, матеря себя: экстренное торможение вообще-то признак дилетанта, водитель-профи в принципе должен все делать, чтоб до этого не дошло! Но и на старуху бывает проруха.

Собственно, я выжал сцепление и тормоз сразу, готовясь перебросить рычаг КПП в пониженную — и если сцепление подалось нормально, то педаль тормоза упала в пол, как мертвая. Твою налево!

Я вмиг оледенел. Время вытянулось, все вдруг стало как в замедленной съемке.

Манометр? Ноль. Давления в системе нет. Супер!

Включать ручник⁈ Поздно. Этот мудак, видать, от страха очумел, летит мне в лоб. Ну как летит? Плывет, секунда кажется за пять.

Как можно точнее я взял вправо, пронесся впритирку по краю обочины, миновав «Соляру», чей хозяин, надеюсь, портки обгадил, когда десять тонн мелькнули в сантиметрах от него — пусть это будет ему уроком на всю жизнь.

Ух! Повезло!..

Рано радовался. Может, оно бы и вынесло, но на краю обочины была выбоина. Туда и угодило правое переднее колесо.

Мой МАЗ нырнул, подпрыгнул и потерял управление.

Огромная машина отправилась в полет с креном вправо, и в этот миг с пронзительной и запоздалой ясностью, я понял, зачем сегодня был Гена, почему в путевом листе подпись Бориса, ужаснулся тому, что теперь несчастный случай повесят на него, мне захотелось крикнуть: «Он не виноват!», а земля неслась на меня, и точно милость свыше, чтоб мне не видать ужасный последний миг, сознание покинуло меня.

Глава 2

Я вздрогнул и открыл глаза.

А я их закрывал?..

Я помню, как навстречу мне неслась земля — трава, поле и лес на горизонте. А потом тьма. Не знаю, сам зажмурился, или этот мир закрыл мне глаза. Наверное, это не важно в данной ситуации. Важно, что вновь открыл.

Солнечный свет вспыхнул так ярко, что я невольно заморгал, и вместе с ним вспыхнула странная, какая-то перекошенная радость: жив!.. А вдруг уже на том свете⁈ И это райский свет, такой яркий и жаркий!..