Мессалина. Трагедия императрицы - Ирена Гарда

— Оно у меня уже появилось, — холодно улыбнулся этруск, обнажив крепкие белые зубы. — Жду тебя завтра после полудня. Будет небольшое застолье для узкого круга. И обязательно приведи с собой дочь. Это непростительно, что ты таила от нас такой прелестный цветок, о котором я много слышал, но не имел возможности увидеть… Посмотри на меня, Мессалина…

Девушка подняла фиалковые глаза, прятавшиеся за густым опахалом длинных ресниц, и содрогнулась от выражения плотоядного удовольствия на лице стареющего мужчины.

— Ты слышала, что я сказал твоей матери: завтра жду вас обеих в гости. Ты поняла?

Пухлые губы юной красавицы чуть дрогнули в печальной усмешке. Тринадцать лет в Риме — тот возраст, когда девочке не надо объяснять, что хочет от нее мужчина.

— Я давно мечтала посетить дом могущественного префекта претория и уверена, что наш визит запомнится мне надолго.

— Ну вот и славно! Значит, завтра увидимся, — ухмыльнулся, оценив услышанную двусмысленность, этруск.

Унизанные кольцами пальцы опустили занавеску, и по этому сигналу рабы, подхватив носилки, снова дружно двинулись вперед, унося с площади господина.

Продолжать прогулку уже не хотелось, и хмурая Лепида в сопровождении своей «фамилии» повернула домой. Что думают по поводу услышанного разговора рабы, никого не интересовало, но Мессалине было приятно, когда проходивший мимо Квинт вдруг улыбнулся и по-мальчишечьи озорно подмигнул ей. О да, ты прав, Квинт, от этого никто еще не умирал, но почему же тогда так противно на душе?

Всю дорогу домой Лепида молчала, сосредоточенно обдумывая состоявшийся разговор с всесильным этруском. Могущественный префект претория ясно дал понять, чего требует от женщин из дома Мессалы в качестве подтверждения их лояльности. Не то чтобы римлянка была возмущена тем, что пятидесятилетний старик хочет обесчестить ее тринадцатилетнюю дочь — это в Риме было в порядке вещей; но то, что выскочка-этруск посмел позариться на внучатую племянницу самого божественного Августа, приводило ее в бешенство. Да как он смел, забери Танат его душу!

Лепида так ушла в свои мысли, что не замечала ни приветствий добрых знакомых, ни недоуменных взглядов собственной дочери, озадаченной тем, что всегда придирчивая мать не сказала ей ни слова осуждения за кокетство с доверенным лицом императора. Если говорить по чести, то внешность ее поклонника не произвела на девушку большого впечатления: хоть богатейший человек империи и делал все возможное, чтобы остановить время, но оно брало свое, и морщины частой сеткой легли на его лицо. Гораздо больше ей понравились носилки из черного дерева, украшенные слоновой костью. О, за то, чтобы в них прокатиться, она была готова отдать все на свете!

Едва придя домой, Мессалина поспешила к себе в комнату, чтобы обсудить со служанкой Порцией завтрашний визит к префекту, но едва она начала описывать парчовые подушки, на которые облокачивался префект, как появился сопровождавший их на прогулке херуск Квинт и сообщил, что домина Лепида желает немедленно видеть свою дочь. Строптиво передернув плечами, кокетка спрыгнула с постели, лежа на которой предавалась мечтам, и, поправив платье, поспешила за гонцом, удивляясь, зачем она понадобилась матери. Между ними не было особо теплых отношений, и вызов на глаза суровой родительнице не сулил ничего хорошего.

Удивление девушки возросло еще больше, когда Квинт, вместо того чтобы провести ее в атриум, свернул в коридор, ведущий в хозяйскую спальню, и, приподняв занавеску, заменявшую в Риме внутренние двери, пропустил Мессалину внутрь, зайдя следом.

В освещенной масляными светильниками комнате удушливо пахло розовым маслом. Лепида сидела на шатком треножнике, привезенном отцом из Африки, и внимательно разглядывала себя в медном зеркале. При появлении дочери она отложила дорогую игрушку и, поднявшись, сделала жест, приглашая дочь подойти поближе.

Мессалина повиновалась, исподтишка поглядывая по сторонам. Мать не любила, когда ее тревожили в личных покоях, и девушка несколько лет не заходила к ней в спальню. За это время мало что изменилось. Разве только горшочков с разными притираниями стало больше на стоявшем у окна столике, да поубавилось светильников, словно Лепида не хотела, чтобы избранные, допущенные в спальню, видели следы ее увядания. Впрочем, опасения хозяйки дома были напрасными: вдова Марка Валерия Мессала Барбата выглядела старшей сестрой своей дочери, но все мы относимся слишком критично к своим даже мнимым недостаткам, не правда ли?

Все так же молча Лепида обошла вокруг дочери, придирчиво оглядывая ее, словно впервые увидела эту вполне сформировавшуюся черноволосую девушку, чья высокая грудь, узкая талия, широкие бедра и длинные ноги могли свести с ума любого мужчину. М-да, похоже, что дочь уже созрела до замужества. Порция уже полгода назад доложила, что у Мессалины начались месячные, но матери было все как-то недосуг поговорить с дочерью.

— Сними платье.

Мессалина тревожно оглянулась на стоящего позади Квинта, но без возражений скинула легкое одеяние на пол, открыв тонкую нежную кожу, которую изо всех сил прятала от лучей южного солнца. Загар — это для рабынь. Кожа представительницы римской аристократии должна сиять молочной белизной, и кожа Мессалины отливала голубизной, словно драгоценный лунный камень.

При виде такой красоты мужчина присвистнул и откровенно уставился на девушку, пожирая ее глазами. Ко все возраставшему удивлению Мессалины, мать не только не одернула обнаглевшего раба, но даже чуть усмехнулась, словно радовалась результату.

— Послушай меня внимательно, дочка, — наконец вымолвила она таким тоном, словно обсуждала с поваром меню обеда. — Как ты слышала, нам завтра предстоит визит к префекту претория, который упрекнул меня в непочтительности к его персоне. Такое обвинение грозит нам всем большими неприятностями, невзирая на нашу родословную и положение в обществе. Принцепс далеко, и все новости он получает от префекта, так что, в случае чего, мы моргнуть не успеем, как наши бездыханные тела окажутся на Гемониях, поскольку нас обвинят в оскорблении величия или еще в чем-нибудь столь же опасном. Таким образом, не пойти завтра мы не сможем и, более того, нам придется быть предельно любезными с этим человеком.

Лепида хотела сказать «старым козлом», но вовремя остановилась. Как известно, и стены имеют уши, даже стены ее спальни. Мессалина, стоя босиком на холодном полу, переступила с ноги на ногу и кивнула головой, подтверждая, что прекрасно все помнит и понимает.

— Так вот, — посуровел голос матери, — даже слепому ясно, что Сеян млеет, глядя на твои прелести, и завтра попытается тобой овладеть. Не знаю, получится у него это или нет, но в сложившихся обстоятельствах, мы… ты… не можешь строить из себя недотрогу. Более того, он должен быть доволен свиданием с тобой, чтобы оставить наш дом в покое. Но я не желаю, чтобы этот выскочка осквернил твою девственность — много чести!.. Если уж тебе суждено потерять главное сокровище добропорядочной девушки не на супружеском ложе, то пусть это будет кто угодно, но только не этруск! Квинт, — она поманила пальцем молодого херуска, — я хочу, чтобы этим мужчиной был ты. Сеян получит мою дочь, но только после моего раба! О, это сладкая месть!