Петров и Васечкин в стране Эргония. Новые приключения - Владимир Алеников

Но вот какой-то странный звук родился где-то далеко за облаками. Сначала это было просто тихое жужжание, потом звук стал приближаться, обрёл басовый тон, на ровной ноте раздался рокот. Он становился всё громче, ещё ближе, ещё. И вот уже страшный рёв и грохот разразился над дорогой в невидимом за облаками небе. Пройдя через максимум, как обрушивающаяся на берег волна, звук стал ослабевать. Опять перешёл в ровный рокот, затем в жужжание, переходящее в еле слышные вибрации и, наконец, всё стихло.

Неподвижные стражники тем временем вновь ожили, их явно озаботило всё, что происходило. Один из них повторил прежний манёвр – выделил капельку жидкости из брюшка. Другой пошевелил усиками, повернулся, опустился на все шесть ножек и убежал по дороге назад – явно с донесением. Вскоре его сменил новый боец. И опять всё замерло.

Долго потом не случалось никаких событий. Иногда мимо проходили пингвины, не обращавшие ни малейшего внимания на стражников.

Шли дни. Но не ночи. Свет не сменялся тьмой, ничего похожего на яркие краски заката или восхода солнца не возникало в белом тумане. Стража была неподвижна, она не сменялась, бойцы не ели и не пили, их тела ничего не выделяли. Громадная голова чёрной статуи смотрела сквозь туман, казалось, она чего-то ждала, как и её стража.

Однажды стражники снова очнулись. Сработала прежняя сигнализация, и опять было произведено перестроение – по четверо с каждой стороны. Дорога ожила. Сначала на ней появился передовой отряд бойцов, двигавшихся ровным строем. Они шли долго, их было несколько сот. Многие несли какие-то серые комочки величиной с куриное яйцо. Миновав неподвижную стражу, они подошли к постаменту и расположились треугольником, острый угол которого смотрел вперёд, а основание опиралось о подножие статуи.

Простояв так около часа, они двинулись в неведомое пространство, в бездорожье, в белый туман. Над ними шелестели невидимые крылья – летающие бойцы также отправились в путь. Прежде чем уйти, замыкающие это движение оставили несколько капель жидкости на камнях возле статуи.

К этому времени новое существо появилось на дороге. Его несли четыре бойца, двигавшиеся так плотно, что их скорлупчатые спины образовали единую поверхность. На ней и стояло существо всё в той же привычной позе – на четырёх ножках, с поднятой верхней частью тела. Оно отличалось от бойцов несколько иными пропорциями, более светлой окраской и большой головой с очень длинными усиками. При виде его все восемь стражников, как по команде, прикоснулись брюшками к земле и выпустили капли жидкости. Бойцы со своей ношей прошли мимо и также остановились у подножия статуи.

Следующая группа носильщиков, сопровождаемая новым отрядом бойцов, несла уже не живое насекомое, а его точную копию в полный рост, по сути такую же статую, как и ту, что охраняли стражники – гигантскую, чёрную и блестящую, скрывавшуюся головой в тумане. Только эта копия была сильно уменьшена по сравнению с оригиналом.

Неожиданно один из носильщиков пошатнулся, оступившись. Мгновенно, с большой ловкостью была произведена замена – на его место тут же встал другой, а оступившийся отошёл назад и вправо, к краю дороги. Здесь он остановился, стыдливо пригнув голову к земле. К нему быстро подскочили четыре бойца, один из них перекусил его шею острыми жвалами, остальные разорвали тело на части. Между тем носильщики со статуей уже скрылись впереди, последовав за первым отрядом.

Ещё несколько сот, а может быть, и тысяч бойцов прошло по дороге, и новые невидимые отряды крылатых прошумели над ними. Затем двинулись вперёд и скрылись в тумане носильщики с головастым насекомым. И, наконец, проследовал последний отряд – замыкающий. Всё войско исчезло, поглощённое туманом, затих шум крыльев, опустела дорога. Стража вновь перестроилась, восьмёрка приняла исходное положение и замерла. Вновь на долгое время воцарилось безмолвие.

Не сгущается и не тает туман. В холодном белом свете блестит дорога, отливают красным тела стражников, неподвижно лежат серые, желтоватые, покрытые нетающим снегом камни. И, упираясь раздутой головой в облака, возвышается огромная чёрная статуя, смотрит большими фасеточными глазами вперёд, куда-то вдаль.

1. Приглашение

Наконец наступили долгожданные зимние каникулы. Прошёл Новый год, и неразлучная троица из пятого «Б» – Петя Васечкин, Вася Петров и Маша Старцева – отправилась на лыжную прогулку. Инициатором, разумеется, выступил Васечкин.

Он сказал:

– Слышь, Петров! Айда в лес, на лыжах кататься! Воздухом подышим. Там знаешь как классно? Зимняя сказка. Я тебе покажу, как коньковым ходом бегают.

– А ты умеешь? – засомневался Петров.

– А то нет! Ясно, что умею, – уверенно заявил Васечкин, на самом деле имевший весьма отдалённое представление о коньковом ходе на лыжах.

Петрова, однако, эта уверенность, как всегда, убедила.

– Ладно, – согласился он. – Пойдём. Мне как раз лыжи новые купили на Новый год. А Маша?

– Что Маша? – нахмурился Васечкин.

– Машу возьмём с собой?

Васечкин задумался. Вопрос был непростой. Пришлось и затылок почесать, и вздохнуть глубоко.

Петров терпеливо ждал.

– Она же девчонка! – в конце концов объявил Васечкин.

Так, как будто он только что сделал это удивительное открытие.

– Ну и что? – пожал плечами Петров.

– Как это «ну и что»? Ты себе представляешь девчонку на лыжах? Она же сразу разноется, разнюнится! Ей то холодно, то голодно, возись с ней всю дорогу. Всё удовольствие испортит! Нет, Петров, лыжи – это дело мужское. Поедем сами.

– Маша не разноется, – весомо возразил Петров. – Сам прекрасно знаешь, какая она. Любому парню фору даст. А не хочешь её брать ты только потому, что она тебе на последней контрольной списать не дала!

– А чего ей жалко было? – взъерепенился Васечкин.

На самом деле он был совсем не против Машиной компании, но сдаваться просто так не хотел.

– А тебе что, жалко, что она поедет? – наседал на него Петров. – Жадина-говядина, пустая шоколадина!

– Сам ты шоколадина! – возмутился Васечкин. – Ничего мне не жалко, пускай едет, мне-то что. Сам будешь с ней возиться!

– Ну и буду! – заявил обрадованный Петров.

Он совсем не ожидал, что Васечкин уступит так быстро. И тут же достал телефон и набрал Машин номер.

– Привет, Маша! – солидным голосом сказал он. – Мы с Васечкиным приглашаем тебя в лес на лыжную прогулку.

Васечкин, стоявший рядом, энергично закивал. Как будто это он предложил пригласить Машу. И как будто Маша могла эти его кивки видеть.

Петров долго слушал ответный Машин монолог. Потом сказал:

– Хорошо! И положил трубку.

– Ну что она сказала? – нетерпеливо поинтересовался Васечкин.

Петров вздохнул.

– Сказала, что согласна, – наконец произнёс он. – Поедет.

– А чего она так долго говорила?

Петров опять вздохнул. Ещё глубже.

– Рассказывала, какой она новый лыжный костюм оденет.

Васечкин развёл руками.

Этот жест означал – ну вот видишь! А я что говорил!

Но дело было уже сделано.

2. Страшная тайна

Вот так и случилось, что все трое в прекрасный солнечный зимний день оказались в лесу. Они пересекли неглубокий овраг, пройдя по целине, потом ёлочкой поднялись на склон – не слишком, впрочем, крутой, – и углубились в чащу.

Низко стоявшее солнце то пряталось, то вновь вспыхивало, и тогда всё загоралось – снег, голые ветки, зелёная хвоя. Зима была полна красок – стволы осин зеленовато-жёлтые, верба – тёмно-красная, а тени на снегу – синие.

– Смотрите, опять заячьи следы! – заорал Васечкин.

– Да видели уже, – ответил, останавливаясь, Петров.

Заячьих следов и правда было много, они встречались часто и уже не слишком привлекали внимание. Куда интересней было увидеть красногрудых снегирей на сияющей снежной полянке, или синиц, или, на худой конец, помёт лося.

Друзей нагнала чуть отставшая Маша. Она улыбалась.

– Здорово всё-таки! Мы уже почти три часа на лыжах, а я нисколько не устала.

Васечкин промолчал. Решил, что лучше это заявление никак не комментировать.

– А Васечкин коньковым ходом умеет бегать, – совершенно некстати сказал Петров. – Покажешь, Васечкин? Ты обещал!

– Неохота сейчас, – мотнул головой Васечкин.

Дело в том, что он так и не успел выяснить перед прогулкой, что означает этот коньковый ход.

– И потом, здесь лыжня не подходящая! – добавил он.

– Это как? – удивился Петров.

– Слишком узкая, – пояснил Васечкин. – И не накатанная. Я скажу, когда будет подходящая.

И он взмахнул палками, намереваясь оттолкнуться и покатить вперёд.

– Постой, Васечкин! – остановила его Маша. – Ну чего ты всё дуешься? Я же вижу. Подумаешь, не дала списать! Мы же договорились, что каждый сам. Или ты забыл?

– Ничего я не забыл! – оправдывался припёртый к стенке Васечкин. – И ничего я не дуюсь. Просто я… – он выдержал паузу, подыскивая правильное слово, – озабочен, вот! Знаешь, какие дела творятся?