Я назову твоим именем сына (СИ) - Ирина Шолохова

class="p1">— Построже с ними! — прошипела она на ухо Юльке, — а то не успеешь оглянуться, как усядутся тебе на шею.

Наконец-то первый суматошный день подошёл к концу, Ритка разогнала мальчишек и девчонок по палатам, страшным голосом (по её мнению) запретила даже нос высовывать за дверь палаты. Она и сама не очень-то верила, что прямо так сразу её все и послушались, но у неё уже не было сил моральных, а не физических, находиться с ребятами в корпусе. Надо было развеяться, ну и, конечно же, обсудить первый рабочий день с другими вожатыми и их помощниками и, в первую очередь, с подружкой. Рита села на качели, только сейчас, она осознала красоту территории пионерского лагеря. Сосны, обнимая землю корнями, мудро покачивали вековыми кронами, Ритка подняла голову вверх, всматриваясь в небо, из-за облаков не было видно ни звёзд, ни луны. Неистово трещали сверчки — соревнуясь, у кого громче получится. Ритка прикрыла глаза, вдыхая аромат леса, свежескошенной травы. Кто-то тихонько тронул её за плечо:

— Марго, пойдём! Все уже в сборе! Только тебя ждём!

Она вздрогнула, резко обернулась — за спиной стоял парень, её ровесник.

Гладкие чёрные волосы, стильная короткая стрижка и пристальный взгляд

прозрачно — серых глаз. Необыкновенный контраст — чёрные блестящие волосы и светлые глаза. Её сердце громыхнуло и ускорилось, в горле образовался ком. Она ещё ничего не поняла, а сердце уже знало всё. Он протянул ей руку. Она, как бы во сне, не очень отчётливо воспринимая реальность происходящего, встала с качелей и вложила маленькую ладошку в его, по-мужски, крупную руку. Красив ли он? Она не знала. Она чувствовала его обжигающе-горячую ладонь или это ей так показалось? Повернула голову в его сторону, их взгляды пересеклись: «Что это значит?» — как бы говорила она. — «Что именно? Уточни!» — безмолвно, взглядом отвечал он. — «Ты пришёл за мной, позвал, и сейчас мы идём за руку! Это просто по-дружески? Или?» Он отвёл взгляд — ответа не было.

Они подошли к одному из корпусов, где жили воспитатели. Он поднялся на веранду щитового домика первым, она следом за ним. Левой рукой он крепко держал её маленькую ладонь. Её сердце громыхало, во рту пересохло: «Что это значит? Что?» — мысленно повторяла она снова и снова. Он потянул её за руку вправо — толкнул хлипкую дверь. Яркий свет ослепил, она зажмурилась на секунду, открыла глаза. Удивительно — как такая маленькая комнатушка смогла вместить столько народа. В комнате по бокам противоположных стен стояли четыре кровати — две с одной стороны, две с другой, около каждой кровати — небольшая деревянная тумбочка. На кроватях, и даже на полу, сидели парни и девушки — воспитатели и вожатые.

— О! Макс! Ты, что так долго? — худосочная девица с длинными до задницы распущенными волосами, выкрашенными в огненно-рыжий цвет, недоброжелательно вперилась взглядом в Риту, — а это кто?

Ритка услышала в её словах завуалированное: «А это что за чучело ты приволок с собой?»

— Это Марго! Крошка Марго!

Ритка посмотрела на него: «Марго? — глазами спросила она, — тебе нравится меня так называть? Крошка Марго?»

Он снова не ответил на её безмолвный вопрос.

— Макс! Привет! Наконец-то! — послышались возгласы, — пить будешь?

— Канэшно! — шутил Макс, — давай наливай!

— Вино или пиво?

— И то и другое! И можно без хлеба!

Его шутка заслужила одобрительные вопли, и даже аплодисменты, откуда-то извлекли бутылку красного. Два пластиковых стаканчика до краёв наполнили вином. Один стаканчик вручили Максу, второй Ритке. Максим огляделся, ища место, куда можно сесть.

Рыжеволосая ехидна, — так мысленно обозвала её Рита, — увидела, что Макс ищет место, куда бы присесть, махнула ему:

— Макс! Иди сюда! — она подвинулась от спинки кровати, освобождая крошечное место, — «сморщитесь», чуть-чуть!

Молодёжь «сморщилась». Макс втиснулся в освобождённое пространство. Рыжеволосая чмокнула его в правую щёку, на щеке заалел отпечаток кроваво-красной помады. Рита стояла — для неё места не было. Макс, казалось, забыл о ней, увлечённый заигрываниями рыжей ехидны. Рита поискала глазами Юльку, но не увидела.

— Марго! Садись! — Макс похлопал себя по коленям, предлагая сесть.

— Вот ещё! — фыркнула она, — первый день вижу парня и сразу на колени садиться!

— Больше некуда! — удивился её непонятливостью Максим, — не хочешь — стой!

— Я могу сесть на колени к такому красавчику! — не совсем трезвым голосом нараспев протянула фразу рыжая ехидна, и нагло взгромоздилась на колени Максу, обнимая правой рукой его за плечи.

Ритке ничего не оставалось, как втиснуться на освобождённое место. Она искоса взглянула на Макса:

— У тебя правая щека в помаде!

— А я для симметрии ещё и на левой щеке отметку поставлю! — рыжая звонко чмокнула Макса в левую щёку.

Он рассмеялся:

— Вытирай!

Ему нравится заигрывания рыжей — поняла Ритка. Она осторожно понюхала вино, налитое в пластиковый стаканчик — приятно пахло виноградом. Попробовала, ей понравился терпковато — солоноватый вкус вина. Кто о чём говорил, она не могла понять. Не могла, при всём желании, вникнуть в бессмысленную игру слов взбудораженной выпивкой, опьянённой молодёжной компании. Глоток за глотком, она и не заметила, как выпила всё вино в стаканчике. Ей стало, вдруг, безумно весело. Она, стараясь не привлекать к себе внимание, тихонько хихикала — худенькие плечики вздрагивали от еле сдерживаемого смеха.

— Макс! — взвизгнула рыжая, и поёрзала на его коленях, — мне мешает что-то твёрдое! Что это! Телефон?

— Мешает? Точно мешает? — прищурился в сторону рыжей Максим и залпом выпил вино из стаканчика.

— Телефон увеличивается в размерах! — верещала, ни сколько не стесняясь, рыжая ехидна, — сейчас начнёт вибрировать!

Ритке, до скрипа зубов, захотелось ударить правой рукой с разворота в наглую, мерзкую, отвратительную морду с ярко-рыжими лохмами, с красной помадой, расплывшейся на губах. Она упадёт, завизжит от неожиданности. Схватить за спутанные, огненного цвета, волосы! Рывком перевернуть мордой в пол! Два раза — не больше, ударить её лицом в пол, приговаривая: «Веди себя прилично, сучка драная! Шлюха подзаборная!» Ритка непроизвольно сжала кулаки. Нельзя! Приличные, умные, образованные девушки себя так не ведут! Она вскочила и, продираясь через сидевших прямо на полу парней и девчонок, пошла к выходу. У входа она остановилась, обернулась вполоборота — Максим и ехидна уже страстно целовались, забыв о приличиях, о том, что они не одни.

— Ты чё? Уходишь? — прозвучало с пола.

Она обернулась в другую сторону: на полу сидел парень, крупные завитки тёмно-русых волос спускались почти до плеч, серые глаза.

— Да! А что?

— Проводить тебя? Поздно! Темно! Маньяки под каждым кустом сидят одиноких девушек дожидаются! Поймают и сожрут!

— Подавятся!

Парень поднялся. «Худющий! — мелькнуло